назад
03 августа 2016 20:11 / Москва

Юридическая сущность категории предприятия в доктрине и законодательстве Германии, Франции и Италии

Юридическая сущность категории предприятия
в доктрине и законодательстве Германии, Франции и Италии

 

Вовлечение предприятий в торговый оборот побудило ученых-правоведов к разработке в рамках категорий частного права понятия предприятия как предмета договорных, а также деликтных обязательств. При этом в Италии и во Франции, в которых оборот предприятий (коммерческих фондов) был урегулирован законодательством, разработка теорий велась в рамках нормативно очерченных границ. В Германии же категория предприятия не предусмотрена законом, а учитывая весьма категоричное определение вещи в Германском гражданском уложении (далее - ГГУ), правовое осмысление этого экономического явления было связано с немалыми теоретическим сложностями и обусловило появление разнообразных учений о сущности предприятия и прав на него.

О зарождении в науке права категории предприятия можно говорить приблизительно с конца 17 в. Пионером в области законодательного оформления категории предприятия в Европе была Франция. Появление и дальнейшее развитие во французском праве самостоятельной категории коммерческих фондов - fonds de commerce, - связано с принятием 2 и 17 марта 1791 г. декретов, провозгласивших свободу хозяйственной деятельности и отменивших характерную для средневековья цеховую организацию производства. В средние века fonds de commerce являлись лишь рабочим инструментом хозяина предприятия, личность которого составляла сущность всего дела и определяла расположение клиентов. Если владелец умирал, не имея преемников, то и fonds de commerce исчезали вместе с ним, поскольку не могли быть переданы, как единое целое, другим лицам. С провозглашением же свободы хозяйственной деятельности коммерческие фонды были отделены от личности предпринимателя. Предприятие как целое, как единый организм приобрело самостоятельную ценность, которую можно было передать третьим лицам. Такое разделение предприятия и предпринимателя привело к мысли о том, что fonds de commerce имеют собственную ценность, отличную от стоимости составляющих их частей. Эти обстоятельства стали предпосылками к развитию законодательства о фондах как особом объекте оборота.

Законом от 17 марта 1909 г. о продаже и залоге коммерческих фондов ("Loi relative a la vente et au nantissement des fonds de commerce", далее - Закон 1909 г.) были урегулированы вопросы купли-продажи, внесения в уставной капитал и залога таких фондов. Ордонансом N 2000-912 от 18 сентября 2000г. положения о fonds de commerce были перенесены в текст Торгового Кодекса (далее - ФТК).

Для обозначения предприятия как объекта прав в современном французском праве и доктрине используются термины "fonds de commerce" (коммерческие фонды), "entreprise" (собственно предприятие) и "etablissement de commerce" (торговое заведение). Как отмечает М. Педамон термин entreprise является рамочным понятием, notion cardre, и можно говорить скорее о праве на предприятие, чем о правах предприятия, хотя единства мнений в вопросе о том, является ли предприятие (entreprise) субъектом или объектом хозяйственной деятельности во французской доктрине нет. При этом многие авторы выражают сомнение в том, являются ли "entreprise" и "etablissement de commerce" юридическими категориями вообще, а не обозначают фактические понятия. И хотя еще в середине прошлого века Р. Саватье выражал сомнение в целесообразности выбора законодателем категории коммерческих фондов, юридическая концепция которых, "созданная в условиях статичной экономики, основанной на присвоении плодов имущества, сложившаяся в период экономического либерализма мальтузианской мелкой буржуазии, сейчас осуждена на исчезновение благодаря динамическим поискам возможностей дальнейшего развития", именно коммерческие фонды, а не предприятие (enterprise), до сих пор являются законодательной категорией, хотя нормативной дефиниции его, как и определения природы и содержания нет.

Лишь в части второй ст. L141-5 ФТК указаны объекты, на которые распространяется преимущественное право продавца в отсутствие соответствующего положения в договоре, а в части третьей ст. L142-2 ФТК в качестве составных частей закладываемых fonds de commerce, на которые распространяется право залога в отсутствие упоминания об этом в договоре, указаны коммерческое обозначение (nom commercial), вывеска (enseigne), право найма торгово-промышленных помещений (bail commercial) и клиентела (clientele et achalandage). Кроме того, стороны могут включить сюда и оборотные средства (mobilier commercial, materiel et outilage), патенты, лицензии, торговые марки, образцы, модели, а также авторские права (часть 1 ст. L142-2 ФТК). В связи со скупостью законодательных разъяснений основную роль в определении понятия и содержания fonds de commerce играют доктрина и судебная практика.

Одним из наиболее известных определений fonds de commerce является предложенное Коэном: "...движимая имущественная совокупность, состоящая в основном из нетелесных элементов, а также дополняющих их телесных элементов, предназначенная для осуществления торговой деятельности, не имеющей публичного характера".

По поводу правовой природы коммерческих фондов во французской доктрине существует много различных теорий. Судебная практика, прежде всего Кассационный Суд по гражданским делам, рассматривает fonds de commerce как universalite juridique - юридическую совокупность, что подчеркивает тот факт, что предприятие, как единое целое, имеет свою индивидуальность, отличную как от личности предпринимателя, так и от составляющих его частей; но при этом такая совокупность не выпадает из общего имущества коммерсанта и не охватывает права требования и долги.

Креме определяет universalite juridique как "промежуточное состояние близкое к юридическому лицу, в котором достигается максимум концентрации, управляемое личными силами предпринимателя, совместными усилиями нескольких лиц или органами организации, а также простая совокупность вещей, объединенных единой экономической целью и обладающих в этой связи индивидуальностью с точки зрения права".

Представление о universalite juridique близко к теориям, рассматривающим fonds de commerce как universalite de fait (фактическую совокупность) и universalite sui generis (совокупность особого рода). С практической же точки зрения по поводу разногласий между сторонниками этих теорий высказался Сендье: "Много споров ведется о том, являются ли fonds de commerce юридической или фактической совокупностью. Это противоречие ... не имеет особого значения, поскольку и те, и те согласны в том, что права требования и долги, связанные с деятельностью предприятия, сюда не включаются".

Теории, рассматривающие fonds de commerce как целевое имущество, совокупность прав (universalite de droit) или неимущественные личные блага, были отвергнуты как несоответствующие позитивному французскому праву. Представления же о фондах как о простом наборе различных вещей с момента принятия Закона 1909г., закрепившего их особый статус, более не поддерживаются.

Господствующим в настоящее время является понимание fonds de commerce как совокупности (universalite), будь то правовой, будь то фактической или sui generis, в отношении которой и составных частей которой действуют особые предписания. С правовой точки зрения fonds de commerce являются движимой нетелесной индивидуально-определенной вещью. В этой связи, в отсутствие особых правил к ним применяются общие положения о движимых вещах. При выпадении какого-либо предмета из ее состава, он начинает подчиняться собственному режиму.

Важным следствием такого понимания является то, что fonds de commerce, как единое целое, не зависят от изменения (в том числе выпадения) отдельных составляющих их частей. Кроме того, из этого следует и неделимость фондов, что нашло отражение в ст. L143-10 ФТК.

В поисках определения предприятия юристы часто обращались к теории народного хозяйства. Основываясь на экономическом определении предприятия как "организации средств производства и деятельности людей", немецкий юрист Е. Якоби говорит о предприятии как об "объединении материальных благ и людей". Своеобразное толкование можно найти у Ф. Шиммельпфеннинга: "не стремление к получению прибыли является определяющим для предприятия, - пишет он, - а рисковый характер этой прибыли".

Экономико-философским является понимание предприятия как системы, в соответствии с которым предприятие представляет собой "сложную (биологическую), динамическую и открытую систему, которая, благодаря указанным качествам, способна создавать дополнительную стоимость (Wertsynergien)". Ценность предприятия (goodwill) является проявлением его системности, выражает его способность образовывать добавочную стоимость и качественно отличается от других составных частей торгового дела.

Своеобразной реакцией на усиление роли предприятия в экономической жизни и отделение его от предпринимателя стало появление теорий, персонифицирующих предприятия как хозяйственные единицы.

Уже в 1827 г. судья Верховного суда земли Гессен Хассенпфлюг заключил, что торговое заведение, существующее под определенной фирмой, в силу своей значимости и известности должно рассматриваться как самостоятельный субъект права. E. Беккер не признавал предприятие субъектом права, но считал, что следует разделять личное имущество предпринимателя и имущество предприятия как целевое. Такое имущество имеет собственные активы и пассивы и противостоит, прежде всего, третьим лицам, и лишь затем - своим владельцам. В. Эндеманн, развивая теорию Беккера, пришел к выводу, что предприятие, как целевое имущество, представляет собой юридическое лицо. Он считал, что категория предприятия должна "наделяться тем содержанием, которое обуславливает и допускает профессиональное ведение торгового дела". Не владелец, а само предприятие предполагалось участником оборота, субъектом, в определенной степени персонифицируемым (индивидуализируемым) посредством фирмы. Владелец же был своего рода представителем предприятия. Можно признавать или не признавать торговое дело юридическим лицом, но в любом случае, писал В. Эндеманн, "предприятие живет своей жизнью... У предприятия есть собственный характер и развитие, которые зависят далеко не только от владельца. Предприятию, а не личности принципала, отдают сотрудники, да и сам принципал, свои силы. Предприятие создает коммерсанта, а не наоборот. Предприятие как таковое, а не коммерсант, определяет во многих случаях желание третьих лиц вступать с ним в деловые отношения. Именно предприятие является получателем кредита". По мнению В. Эндеманна, правопорядок должен воспринять сложившиеся таким образом фактические отношения и признать предприятие самостоятельным субъектом права - носителем прав и обязанностей. Непродолжительное время и Имперский верховный суд поддерживал это учение.

Такое стремление юриспруденции того времени к обособлению торгового дела вплоть до признания его субъектом прав содействовало формированию единообразной нормативной базы о предприятиях: признание субъектом имело бы следствием обособление его от собственников. Торговое общество являлось бы в этом случае не владельцем, а управляющим.

В современной науке эта теория нашла поддержку с позиций социальной юриспруденции в трудах T. Райзера. Он определяет предприятие как "организацию, основной задачей которой является производство или распределение товаров и услуг в обществе". Именно эта цель отличает его от других организаций, например, школ, больниц и т.п.

Ударом по догматичной структуре торгового права, как пишет T. Райзер, стали новеллы в немецком акционерном праве, принятые в 1965 г., многие положения которых, в особенности относящиеся к праву концернов, адресуют свои предписания предприятию как субъекту, носителю прав и обязанностей. Анализируя эти нормы, T. Райзер отмечает, что и с содержательной точки зрения они направлены не на общества владельцев капитала, а на предприятия как производственные единицы. В результате автор приходит к выводу, что немецкое право находится на пути от права коммерсантов к праву предприятий и делает решительные шаги по признанию предприятия юридическим лицом, хотя для этого еще многое необходимо сделать.

Предвидя же главное возражение противников теории персонификации о неправосубъектности предприятия, T. Райзер отвечает на это следующим. "Понятие юридического лица опирается на то, что "персонифицируемому" социальному явлению приписываются свойства, характеризующие живых людей как субъектов, что оно, одним словом, признается подобием личности и статуса физического лица. Забытая в свое время идея Отто ф. Гирке о реальности личности обществ вновь приобретает теоретическую актуальность. Так, Ларенц отмечает, что общество должно быть похоже не на человека как на наделенного разумом и самосознанием существо, а на "человека как деятеля, как активного фактора социальных процессов", и это подобие проявляется в наделении общества, подобно физическому лицу, правами и обязанностями, без необходимости признания его в этой связи лицом в этическом смысле или "человеком". Именно поэтому юридическое лицо не является ни фикцией, ни своевольным решением законодателя, ни простой юридико-технической искусственной категорией, а аналогией, основывающейся на реальной действительности и лишь в ней находящей свои границы...

Как система подчиненных единой цели интеракций организация подобна человеку в том, что посредством многочисленных, взаимосвязанных друг с другом действий вступает в контакт с окружающим миром и воздействует на него. И не имеет значения, что в одном случае действует один человек, а в другом несколько, поскольку достаточно уже того, что они выполняют единую функцию. В этом смысле организация, как выразился Larenz, являясь деятелем и активным фактором социальных процессов, аналогична физическому лицу. И постольку поскольку право презюмирует человека способным к действиям, было бы правомерным наделить путем признания правосубъектности подобным качеством и организации".

Рассмотренные теории отмечают и даже доводят до крайности роль права, согласно которой оно призвано оформлять экономические отношения и реагировать на их изменения. Но нельзя забывать, что право и формализм - это тесно связанные понятия и одни и те же экономические явления могут принимать различные правовые формы. Это касается и статуса юридического лица - статуса прежде всего формального, обусловленного в большинстве законодательств мира необходимостью государственной регистрации. Предприятие, как хозяйственная единица, может выступать в качестве субъекта, в том числе юридического лица, однако не в связи со своими экономическими качествами, а лишь после выполнения установленных законом формальностей. Юридическое лицо - это лишь форма выступления предприятия в хозяйственном обороте.

Продолжительные дискуссии о соотношении понятий предприятия как экономической категории и юридического лица как субъекта прав велись и в отечественной литературе.

На протяжении долгого времени в Германии много сторонников имела теория, рассматривавшая предприятие как совокупность имущества. Поскольку предприятие, возможность отчуждения и наследования которого предусмотрена § 22 Германского торгового уложения (далее - ГТУ), нельзя отнести ни к одному из существующих объектов прав, сторонники этой теории предложили разложить все относящееся к нему имущество на отдельные объекты и рассматривать предприятие как сумму имеющихся у него вещей и прав, идентифицируя последнее тем самым с его имуществом.

Такое "атомистическое понимание" предприятия впоследствии было несколько изменено. Во-первых, в состав имущества были отнесены и пассивы. Далее, практика показала, что, как правило, цена успешно работающих предприятий гораздо больше, чем сумма стоимостей составляющих их частей, что обусловило включение сюда и т.н. шансов (Chancen). Таким образом, сложилось следующее определение предприятия: это "совокупность всего того, что относится (принадлежит) к конкретному торговому делу (промыслу)". В этом смысле предприятие признавалось обособленным имуществом.

Однако, как отмечает Х. Райше, согласно действующему немецкому праву при отчуждении торгового дела в его состав могут вообще не включаться некоторые значительные части, как актива, так и пассива, что, однако, не будет нарушать "личности" предприятия. Кроме того, в ряде случаев материальный компонент бывает весьма незначительным (как, например, у издательств газет, страховых компаний и т.п.) или состоять в основном из денег (банки). Эти обстоятельства побудили теоретиков искать новые решения проблемы сущности предприятия.

Противоположную теории предприятия как имущества позицию занял Л. Геллер, рассматривая предприятие как "сообщение вовне о готовности к осуществлению сбытовых операций". Исходя из того, что при отчуждении торгового дела многие составные части могут исключаться и что оно не совпадает с имуществом, он делает вывод, что всем видам предприятий присуща одна общая характеристика: явная воля субъекта поставлять на рынок в обмен на деньги осуществляемую на его предприятии работу. Из этого следует, что любое предприятие состоит не из чего иного, как "из постоянной готовности субъекта к осуществлению сбыта обозначаемых именем предприятия товаров и сообщении об этой готовности вовне". Такое сообщение связано с указанием либо гражданского имени коммерсанта либо его фирмы, с обозначением продукции (торговой марки, названия газеты) либо используемой им специфической производственной технологии (Betriebsanlage) или ее обозначения (Etablissementsname). В силу одного (или нескольких) из указанных моментов каждое предприятие приобретает тот фактор, который обуславливает его индивидуальность и непрерывность (Kontinuitat). Поэтому, как считает Л. Геллер, под отчуждением предприятия следует понимать передачу таких постоянных специфических факторов из сферы власти одного субъекта в распоряжение другого. Если же рассматривать предприятие как нечто иное, чем просто набор вещей, то передача осуществляемого под определенной фирмой или характеризуемого зарегистрированной торговой маркой предприятия невозможна ни в какой иной форме, кроме как путем передачи фирмы или марки.

Теми же предпосылками, что и Геллер, руководствовался при построении своей теории O. Писко. Для него деятельность лица, осуществляющего дело, является единственно существенной при определении понятия предприятия. При этом материальные компоненты играют лишь роль принадлежностей. Свою позицию он объясняет тем, что существуют и продаются и такие предприятия, материальная основа которых либо несравнимо мала, либо вообще отсутствует. Свою ценность такие заведения получают лишь в силу того, что они обеспечивают или делают возможным успех своей профессиональной деятельности. В качестве особого объекта имущества, который в любом случае может быть предметом отчуждения, аренды и обращения взыскания, Писко рассматривает ту сумму, на которую цена предприятия превышает стоимость входящих в его состав вещей. Именно этим излишком оплачивается предприятие в собственном смысле слова, противопоставляемое таким образом орудиям труда (Betriebsmittel).

Фактором, обеспечивающим в будущем успешное производство продукции, О. Писко называет "организацию средств производства" ("Organisation der Produktionsmittel"). Кроме того, необходимо наличие "обеспеченной возможности сбыта" ("gesicherte Absatzgelegenheit"): именно она отличает уже существующее предприятие от впервые создаваемого. Исходя из этого, O. Писко предлагает такое определение: "предприятием в объективном смысле является обеспечивающая или способствующая успешному ведению хозяйства организация средств производства или обеспеченная возможность сбыта".

Передачу предприятия с правовой точки зрения он рассматривает как неважный фактический акт. "Передача" же "организации средств производства" происходит посредством "введения в производство" (Einfuhrung in den Betrieb. Для передачи "обеспеченной возможности сбыта" необходимо совершения акта, последствием которого был бы переход возможности сбыта непосредственно на приобретателя. Если же для этого требуются продолжительные мероприятия или воздержание от действий со стороны бывшего владельца, то таковые являются предметом обязательственно правовой сделки, а не отчуждения; и именно это оплачивает покупатель.

Таким образом, взгляд О. Pisko можно отнести к теориям, рассматривающим предприятие исключительно как деятельность (Tatigkeit). Он, как и Геллер, занимает позицию прямо противоположную более ранним учениям о предприятии как совокупности имуществ, объясняя это тем, что при отчуждении дела и активы и пассивы могут вообще не затрагиваться, что говорит о том, что предприятие - это нечто иное, чем его имущество. Как отмечает Ю. ф. Гирке, сторонники этого учения "выхватили" из экономической науки понятие организации средств производства для построения своих теорий.

Критики теории O. Писко, указывали на то, что для многих предприятий материальный компонент играет существенную роль, а "возможности сбыта", представляющиеe собой ничто иное, как клиентуру (Kundschaft), не являются объектом прав и не могут быть переданы, поскольку "воля клиентов есть их собственная, свободная воля". Обозначение же входящих в состав предприятия вещей как его принадлежностей не соответствует действующему немецкому праву, поскольку принадлежности могут быть только у вещи.

Своеобразный синтез понимания предприятия как деятельности и необходимого для ее осуществления материального компонента нашел отражение в законодательстве Италии. Многие положения о предприятиях и предпринимательской (коммерческой) деятельности были перенесены в Книгу пятую ("О труде") Гражданского Кодекса Италии 1942 г. (далее - КГ Италии) из отмененного в апреле 1942 г. Торгового Кодекса 1882 г. Торговый Кодекс, оперируя понятиями "impresa" (дело, бизнес, предпринимательская деятельность) и "azienda" (имущественный комплекс), не делал между ними текстуального различия: и это, как отмечает Д. Фанелли, было тем более понятно, поскольку c экономической точки зрения предприятие как таковое - как организация факторов производства - представляет собой неразрывное единство деятельности предпринимателя, материального и человеческого компонентов, с помощью которых эта деятельность осуществляется. По определению экономистов, предпринимательское дело (impresa) - "это комплексная реальность, находящаяся в движении: значение, внутренняя сущность и истинная природа ее проявляются именно в этой комплексности и в этом движении и, таким образом, в координируемом и продолжительном взаимодействии человеческих усилий (труда), направленных на вещи, и самих вещей (природы, капитала)". И поэтому невозможно, казалось бы, разъединить организованную деятельность (impresa) от результата таковой - имущественного комплекса (azienda).

Ныне действующий Гражданский Кодекс Италии 1942 г. проводит четкое различие в терминологии при употреблении понятий "impresa" и "azienda", однако определение дает лишь последнему. Согласно ст. 2555 ГК Италии предприятие как объект прав (azienda) представляет собой имущественный комплекс, используемый предпринимателем для осуществления предпринимательской деятельности (impresa).

Некоторые авторы предлагали рассматривать торговое дело (impresa) как целое, а имущественный комплекс (azienda) как его часть; другие (Гидини) - считали первое юридической совокупностью (universitas juris), а второе - фактической (universitas facti). Часть ученых ключевым в понятии торгового дела (impresa) видели элемент динамики, в понятии же имущественного комплекса (azienda) - элемент статики.

Г. Фанелли определяет "impresa" как "профессиональное осуществление организованной экономической деятельности на рынке товаров и услуг". Как отмечает A. Трабукки, определяющим в понятии торгового дела (impresa) - ключевой фигуры современного хозяйства, - является не предприниматель (субъект) и не совокупность вещей, составляющих имущественный комплекс (azienda), а нечто такое, что проявляется исключительно в жизни и движении предприятия, что представляет собой комбинацию действий по организации лиц и материальных ресурсов, направленных на производство или обмен. "Торговое дело (impresa) можно мысленно представить как живую клетку в мире производства и торговли; она состоит из предпринимателя, осуществляющего деятельность - ядра такой клетки, если оставаться в рамках избранной метафоры, - и организованного единства средств производства и людей (сотрудников), либо только первых или только вторых. Предприниматель, заботящийся о снабжении предприятия вещами, необходимыми для осуществления деятельности, несет ответственность по обязательствам предприятия; однако последнее время, по мере увеличения полномочий управляющего (директора), все большее значение приобретает процесс деперсонификации предприятия".

По мнению И. Наталино, ключевым в понятии предприятия как имущественного комплекса, является организация, вне зависимости от прав на вещи и иное имущество, составляющие его. При этом предприниматель является субъектом прав и субъектом организационной деятельности, предприятие как имущественный комплекс является объектом прав.

 

* * *

 

Все рассмотренные теории уделяют внимание какому-либо аспекту такого экономического явления как предприятие. Теории, персонифицирующие предприятие, отмечают его неделимость с экономической точки зрения. Предприятие - это хозяйственная единица, это некий замкнутый процесс, объединенный производственной целью.

Этими же предпосылками руководствовались и ученые, искавшие правовое определение предприятия в экономической науке. Проведение параллелей с экономической теорией несомненно важно, поскольку право не должно быть оторвано от реальных хозяйственных отношений. Но не допустим и прямой перенос экономических определений при формировании правовых теорий, поскольку понятийный аппарат этих наук различен.

Наиболее очевидным с точки зрения права является понимание предприятия как некоего набора вещей и прав, объединенных единой экономической целью. Такое понимание целиком укладывается в рамки правовых категорий.

Однако ограниченность такого подхода, связанная с тем, что часто имущественный компонент предприятия бывает весьма незначительным, заставляет ученых искать иное объяснение сущности предприятия: а именно в той деятельности, которую ведет предприниматель, благодаря которой создается дополнительная стоимость предприятия. И хотя очевидно, что как таковая деятельность непередаваема, эта особенность предопределяет ту специфику, которой должны отличаться нормы об обороте предприятий по сравнению с простой передачей вещей и прав.

Возможно, как отмечает П. Гизеке, принципиально неверно пытаться сформулировать единое определение предприятия, поскольку не существует "исчерпывающего понятия его. Более того, с точки зрения науки права предприятие - это лишь фактическая категория". Ю.Ф. Гирке считал, что экономическое понятие предприятия является слишком "статичным" для права. Правопорядок изучает, отмечает он, лишь "функциональное влияние хозяйственного единства", поскольку "отдельные законы и нормы воспринимают, формируют и оценивают его (хозяйственное единство - О.К.) в целях создания собственных правовых категорий и понятий. Законы разрушают единство, чтобы отразить и оценить их правовое влияние".

 

К.Д. Овчинникова,

аспирантка кафедры гражданского права

МГУ им. М.В. Ломоносова

 


вверх