назад
13 июля 2016 19:34 / Москва

Взаимодействие международной и национальных правовых систем и правосознание

Международная правовая система, как и национально-правовые системы, имеют "человеческое" наполнение и функционируют благодаря деятельности людей. Как подчеркивает Л.Н. Исаева, "право не только переживается в сознании индивида, но и непрерывно реализуется в социальной сфере, т. е. индивид (как существо психологическое) все время задействуется в совокупных психологических обменах, и это взаимодействие воспринимается как реализация правопонимания. Хотя правопонимание индивидуально, схожее представление о праве могут иметь группы лиц, сообщества, социальный срез, ранее определяемый как класс. Объектом правопонимания выступает само право, которое отражается во всех сферах человеческой жизни от частно-личной до межгосударственной, в зависимости от того, какой масштаб рассмотрения мы выберем в том или ином социальном направлении как правовом явлении".

Данный тезис справедлив применительно как к национальному, так и к международному праву, эффективность реализации норм которых в конкретном государстве или в межгосударственных отношениях, помимо прочего, во многом зависит от существующего в том или ином обществе уровня индивидуального и коллективного правосознания и правовой культуры, а также от того, насколько интенсивно и в каком направлении общество подвергается внешнему культурологическому или иному ценностно-ориентационному воздействию.

Уже с древнейших времен взаимопроникновение культур было одним из немаловажных средств развития государственных и правовых институтов. И сегодня вряд ли можно найти классически чистую национальную правовую культуру или "не замутненный" посторонним влиянием национальный архетип восприятия права. "Все они представляют симбиоз местного, почвенного, и внешнего, инонационального или получившего международное признание". В последнем случае особенно значима роль международного права, воздействие которого на индивидуальное и коллективное правосознание неуклонно усиливается. Как справедливо указывает И.И. Лукашук, "международное право постепенно выходит за пределы дипломатии, начинает оказывать влияние на массовое сознание, на формирование общественного мнения, от поддержки которого в немалой мере зависит эффективность международного права, а следовательно, и успех в решении мировых проблем".

Таким образом, взаимодействие международной и национальных правовых систем охватывает не только право в его нормативном закреплении, правотворческую и правореализационную деятельность международных и внутригосударственных институционных структур, но и такой важный компонент этих системных конструкций, как правосознание. "Импульс к такому взаимному влиянию правовых систем дают события и внешнеполитической, и внутригосударственной правовой реальности. Оказываемое ими воздействие на правосознание людей может быть в зависимости от обстоятельств положительным или отрицательным. Оно может быть обусловлено действиями либо воздержанием от действий конкретных государств или их компетентных органов, которые затрагивают правосознание народов отдельных стран".

Позитивное влияние, оказываемое современным международным правом на коллективное и индивидуальное правосознание, определяется, прежде всего, тем обстоятельством, что оно является по своей сути демократической нормативной правовой системой. В его основополагающих источниках закреплены такие понятные большинству людей ценности, как суверенное равенство государств, недопустимость применения силы или угрозы силой, невмешательство во внутренние дела, уважение прав человека, разоружение, международное сотрудничество и др. Важно и то, что при помощи международных правовых норм "независимые, действительно равноправные государства образуют устойчивую международную систему, становятся зависимыми не от усмотрения сильного, а от общесогласованных норм международного общения". В этом основа международного правопорядка и стабильности.

Ничто так не способствует осознанию каждым индивидом, нацией, народом своей принадлежности к единой человеческой расе, как оказание им международным сообществом адресной технической, финансовой, военной или материальной помощи во время экономических кризисов, вооруженных конфликтов, стихийных бедствий или техногенных катастроф. Чем стремительнее развиваются глобализационные процессы в мире, чем совершеннее становятся средства обмена информацией и способы перемещения по планете физических лиц и капиталов, тем глубже взаимопроникновение культур и неизбежнее выработка единых стандартов поведения людей в их отношении друг к другу, к окружающей действительности, в том числе и к праву. Этот процесс значительно ускоряют глобальные проблемы - сохранение окружающей среды; недопущение изменения климата планеты; поиск альтернативных источников энергии; освоение Мирового океана и космического пространства; борьба с новыми болезнями, демографическими и социальными аномалиями, экстремизмом и терроризмом, - проблемы, необходимость скорейшего решения которых с каждым годом становится все более очевидной и может быть достигнута только совместными усилиями всего человечества на основе общих для всех правил поведения.

Приняв за основу идею о единой человеческой цивилизации, можно смело утверждать, что международное право является одним из важнейших факторов, обеспечивающих ее существование. Характерная особенность нашего времени - беспрецедентная взаимосвязь государств и народов, которую все чаще следует рассматривать как взаимозависимость. На фоне обостряющихся локальных конфликтов и общих проблем происходит повсеместное осознание необходимости развития конструктивного диалога и совместного поиска путей преодоления накопившихся противоречий. Наиболее предпочтительными в данной ситуации оказываются именно международно-правовые механизмы, предполагающие согласованность действий субъектов и поиск компромисса при принятии решений. Кроме того, принимаемые совместными усилиями декларации, конвенции, пакты и резолюции фактически содержат готовую систему прогрессивных идей и ценностей, принятых многими государствами и признаваемых ими в силу своей прогрессивности и распространенности универсальными и общечеловеческими.

Но есть и другая сторона этой проблемы. Сегодня мировое сообщество во многих отношениях все еще продолжает оставаться разобщенным, и не все его субъекты поддерживают происходящие в мире перемены. Не стоит, например, сбрасывать со счетов движение антиглобалистов, достаточно резко выступающих против интеграционных процессов в ряде областей. Значительное распространение в последнее время получили процессы "обратной" глобализации, проявляющиеся в форме перемещения значительных масс населения из привычной географической, климатической, экономической, социальной и культурной среды в совершенно новые для них условия, что ставит серьезную проблему адаптации мигрантов и исповедуемой ими системы социальных ценностей к новой жизни. Как указывает С.В. Поленина, "присущие современному этапу развития мира "прямая" и "обратная" глобализация, хотя и имеющие разную направленность, создают в совокупности новую базу для социальных конфликтов, в ходе которых расовые, этнические, классовые, религиозные и тому подобные противоречия и конфликты приобретают во многом мультикультурный характер".

Однако наиболее заметны в этом плане сохраняющиеся "различия между западным и восточным мышлением, образом жизни и национальными правовыми системами соответствующих государств. В то время как на Западе происходит добровольное ограничение прав, присущих суверенитету, на Востоке идет борьба за размежевание с Западом. Восток не приемлет западного образа жизни, потрясающего его собственные устои, и решений этой проблемы еще не найдено".

Несмотря на некоторую категоричность последнего тезиса, затронутые в нем вопросы действительно актуальны, и при оценке возможностей участия азиатских, африканских или ближневосточных государств в тех или иных универсальных проектах или эффективности выполнения ими своих международных обязательств нельзя не принимать во внимание культурную, этническую, религиозную и историческую специфику данных стран. Международное право, подчеркивает С.Л. Рогожин, "продукт сознания, явление одновременно психическое и рациональное. Его содержание зависит от правосознания народов, а правоприменительная практика - от этнических стереотипов поведения, психологических особенностей того или иного этноса. Приходится признать, что в настоящее время достижения юридической антропологии и сравнительного правоведения активно не используются в международном нормотворческом процессе, что, как представляется, влияет на эффективность осуществления ряда многосторонних договоров государствами и народами, представляющими незападные правовые традиции".

Для подтверждения справедливости этого тезиса обратимся к мнению профессора Национального университета Сингапура М. Сорнарайяха, который, признавая большое значение международного права для будущего развития азиатского региона, тем не менее считает, что государства Азии "должны иметь достаточно сильную верховную власть для того, чтобы способствовать защите своих интересов, а не следовать предписаниям организаций, управляемых господствующими странами. Один из основных постулатов западных представлений о демократическом устройстве общества, провозглашающий приоритет индивидуальных прав человека, не разделяется многими азиатскими государствами: Азиатские проблемы, касающиеся развития и этнических вопросов, отличаются от тех, которые стояли перед Европой. Поэтому их решение должно быть найдено самими жителями Азии".

Вице-президент Китайского общества международного права Ли Цхаоджи также отмечает, что "современное международное право: оказало скорее деструктивное, чем конструктивное воздействие на отношения между Китаем и Западом. Это был вызов национального покорения и исчезновения под давлением западного империализма, который вынудил китайцев принять такие понятия международного права, как суверенитет, нация, государство, независимость и равенство. Внешняя агрессия побудила китайцев приложить серьезные усилия в рамках международного права для того, чтобы избавиться от ярма неравного договорного режима и создать сильный объединенный Китай, представляющий собой не "серединную империю", основанную на конфуцианстве, а национальное государство со своим законным местом в семье наций". Мнения о необходимости учета национальных особенностей при создании и осуществлении международных правовых норм можно встретить и у представителей юридических школ других частей света.

Российская Федерация в этом отношении не является исключением. Как отмечают отечественные исследователи, "традиционно высокая роль государства в экономике, характерная практически на всем протяжении существования российской государственности, в правовой психологии большей части населения находила отражение в невосприятии институтов частной собственности в традиционных для западноевропейской культуры формах, правовом нигилизме, выражающемся в безразличном, недоверчивом или пренебрежительном отношении к праву и государству". Все это нельзя не учитывать при реализации в России международных правовых норм.

Приведенные мнения заслуживают внимания, несмотря на постоянно раздающиеся со стороны западных ученых и практиков заявления о том, что международное право - это "не конструкция Запада, а глобальная конструкция", что оно - "продукт многих традиций и цивилизаций, и этот факт должен развеять часть антипатии к нему, все еще существующей в некоторых регионах мира". Подобные утверждения, однако, не являются в полной мере объективными. Не секрет, что упоминавшаяся выше система ценностей, составляющая основу современного международного права, во многом ориентирована на западные страны. Более того, даже учитывая длительность процесса формирования международного права и попытки ученых отыскать его истоки во времена, не столь далеко отстоящие от момента возникновения государств, сложно не заметить, что собственно становление международно-правовой традиции связано, прежде всего, с активизацией взаимодействия стран, традиционно относимых к западной цивилизации. Указанные государства, помимо всего прочего, - это еще и страны, принявшие систему ценностей христианской религии, а также в значительной степени испытавшие влияние римского права.

В условиях пропаганды, а порой и силового внедрения образа жизни и отношения к праву, характерного для западных стран, ряд государств, прежде всего, традиционно относимых к восточной цивилизации, вынуждены были искать способ, позволяющий одновременно избегать конфронтации и сохранять национальную самобытность. Данный подход достаточно разумен, ибо, в противном случае, перспектива изоляции и угроза исключения этих государств из процесса международного общения была бы, да и сейчас остается, вполне реальной. Более того, несмотря на выказываемую некоторыми из данных стран готовность идти на конфликт, в существующих условиях взаимозависимости окружающего нас мира прекращение их отношений с другими государствами может иметь для них довольно тяжелые последствия. С другой стороны, как и всякая полумера, указанный подход не позволяет полностью разрешить все существующие противоречия.

Однако констатация несхожести образа жизни, культуры и иных признаков может служить не только основой для нетерпимости и попыток навязывания своей системы ценностей другим. Как это ни покажется странным, но именно осознание существования различий способно повлечь за собой стремление найти те или иные общие черты и терпимее относиться друг к другу. Эта идея не является открытием демократии Запада. Ею, хотя и противоречиво, проникнуты древнейшие религии и, прежде всего, восточного типа. Следовательно, и Восток может предоставить Западу определенный опыт для заимствования. Поэтому лишь осознание общности и принятие особенностей пути развития друг друга может позволить выявить действительно универсальные общечеловеческие ценности и придать международной правовой системе в целом мощный импульс для дальнейшего развития.

Для того чтобы в полной мере отвечать своему предназначению, "международное право в перспективе должно стать межцивилизационным, отражать взаимодействие и идейную борьбу различных религий, идеологий, правовых систем, ценностей и стремиться к их синтезу. В качестве основы международного права логично было бы утвердить идею человеческого и межэтнического общения, диалога цивилизаций, сотворчества культур: В случае столкновения различных нравственно-правовых учений и подходов к международно-правовому регулированию в основу согласования воль и разграничения интересов может быть положено лишь то, что всем им не чуждо, всеми ими признается. В этом контексте особую роль играет преодоление основного различия современного западного права и правосознания от иных правовых систем современности".

Сказанное представляет особый интерес, если учесть, насколько остро в наше время встает вопрос о пределах распространения универсальных идей и ценностей и о допустимости применения в данном процессе принуждения в какой бы то ни было форме. Другими словами, насколько необходимыми и правомерными являются попытки навязывания неких идей, образа жизни, мировоззрения отдельным людям, народам, странам, для которых эти идеи могут быть изначально чужды, и можно ли в случае несогласия принять предлагаемое благо, насильно внедрять прогрессивные начала на правах "более мудрого или сильного"?

Указанная проблема имеет особое значение еще и потому, что в последние годы, к сожалению, международное право довольно активно используется в целях обеспечения национальных интересов отдельных держав и, в особенности, США. Если же, по каким-либо причинам, следование международным правовым предписаниям перестает удовлетворять их национальным потребностям и интересам, то указанные предписания с достаточной легкостью игнорируются и подменяются формулированием довольно абстрактных и сомнительных с правовой точки зрения доктрин и принципов. Результатом таких действий как раз и становится, помимо прочего, насильственное насаждение определенной системы ценностей в странах, чей исторический путь развития существенно отличается от западного, а религиозные начала, определяющие важнейшие моменты общественной жизни, имеют мало общего с христианством.

Подобная практика недопустима. Никто не запрещает любому государству отстаивать на международном уровне свои национальные интересы и пропагандировать образ жизни, свойственный его гражданам. Однако при этом не следует забывать, что в условиях глобализации существует неразрывная связь национальных и интернациональных интересов и что коренные национальные интересы могут быть обеспечены лишь в контексте общих интересов государств, значение которых становится все более определяющим. От ущемления интересов международного сообщества, указывает И.И. Лукашук, "страдают интересы государств, поскольку их обеспечение в растущей мере зависит от сообщества. Вместе с тем, интересы сообщества требуют наиболее полного удовлетворения интересов государств, так как от этого зависит состояние самого сообщества".

Главное препятствие на пути формирования нового мирового порядка, в основе которого лежала бы идея единства человечества, И.И. Лукашук видит в том, что доминирующее сегодня политическое мышление отстает от требований времени. С этим трудно спорить. Поэтому следует приложить все усилия к тому, чтобы его уровень и уровень массового сознания были существенно повышены на основе современных представлений об окружающей действительности и осознания всей сложности проблем, стоящих перед нашей планетой в целом. Необходимо также всячески содействовать проникновению в правосознание официальных должностных лиц и простых граждан "идеи единства внутренней и международной законности, которая отражает углубляющееся единство человечества и его судеб".

Успех этого дела не в последнюю очередь зависит от средств массовой информации и органов просвещения, деятельность которых при соответствующей поддержке государств должна быть направлена на утверждение в сознании людей разделяемых всеми норм морали и принципов права, определяющих их отношение друг к другу, к обществу, к другим народам. При этом очень важно, чтобы были сведены к минимуму различия между пропагандируемыми представлениями о должном и сущим.

Свою лепту в интернационализацию правосознания всех уровней должна внести и наука международного права, реализацию разработок которой политическими и государственными органами при осуществлении ими своих функций необходимо существенно повысить. С ее помощью при использовании методов юридической аккультурации можно было бы также рассчитывать параметры воздействия, которое будут оказывать те или иные международные принципы и нормы на экономические, политические и другие социальные процессы, на индивидуальную и общественную психологию в конкретной стране.

Эволюция менталитета людей должна затронуть не только образовательный, но и психосоциальный аспект правосознания. Не секрет, что в современном мире существуют "такие социальные технологии, в основном реализуемые через средства массовой информации, посредством которых формируется массовое сознание - вырабатываются определенные убеждения и ценности, фактически создаются и навязываются некие рамки развития личности и общества в целом". Им можно придавать самое различное наполнение и направление, манипулируя сознанием людей. Поэтому, как подчеркивает известный специалист в области международного гуманитарного права Э. Давид, внимание каждого индивида "следует привлечь к его способности к слепому, почти абсурдному подчинению как властям, так и господствующим идеологиям: Если люди смогут осознать свою уязвимость для пропаганды и научатся оспаривать предвзятые идеи, может быть, они сумеют предотвратить некоторые войны:".

И в заключение хотелось бы обратить внимание еще на одно обстоятельство. Как верно подчеркивал А.М. Васильев: "Существенный момент, составляющий общую основу международного и национального права, - юридическое мышление. Это не только древнейшая область знаний. Обе правовые системы как явления идеологического плана основываются и определяются в юридическом мышлении, используют своеобразные определения и понятия. И в развитии как национального, так и международного права приобретают большое значение юридическая наука, правовые теории, идеи, принципы, понятия". Вот почему эволюция правовых систем напрямую зависит от развития юридической науки, обеспечиваемого соответствующей философско-методологической рефлексией, разработкой методологических проблем юриспруденции.

Сегодня очевидно, что научных проблем, возникающих при изучении понятия и взаимодействия этих системных конструкций, великое множество, и далеко не все из них получили свое решение. Причина этого, помимо прочих аспектов, состоит в том, что до сегодняшнего дня не налажено должное взаимодействие между представителями международного и внутригосударственного направлений юридической науки. Отношение большинства отраслевых специалистов к международному праву все еще является, мягко говоря, "особым". Очень многие юристы, как теоретики, так и практики, до сих пор рассматривают его как одну из экзотических составляющих мировой правовой системы. Составляющих самобытных, ярких, интересных и в чем-то даже притягательных, но с практической точки зрения - малополезных. Иначе чем можно объяснить хотя бы тот факт, что в российских учебниках по юриспруденции не всегда можно встретить даже упоминание о международном праве, а в судах и других органах и организациях апеллирование к положениям международных правовых норм вызывает иногда не только непонимание, но и раздражение.

Между тем, по справедливому выражению американского профессора П. Спиро, "глобализация сегодня все делает международным". "В условиях глобализации, - пишет он, - вряд ли найдется область права, которая до конца может быть понята без более или менее полных представлений о международном праве". Поэтому схемы и конструкции, наработанные к сегодняшнему дню международно-правовой доктриной, должны активно использоваться теоретиками права и представителями отраслевых юридических наук с тем, чтобы избежать элементарных ошибок и просчетов и не проходить еще раз путь, который уже был пройден другими. Впрочем, справедливо и обратное. Необходимость учета в международно-правовых исследованиях достижений общей теории права и отраслевых дисциплин имеет не менее важное значение как для развития юридической науки в целом, так и для практического воплощения ее результатов в сознании и действиях людей.

В.В. Гаврилов,
заведующий кафедрой международного права, декан
международно-правового факультета Дальневосточного
госуниверситета, кандидат юридических наук, доцент


вверх