назад
17 сентября 2016 16:32 / Москва

Ценная бумага в российском праве: некоторые страницы истории появления ее современного определения

Ценная бумага в российском праве: некоторые страницы истории появления ее современного определения

Габов А.В.

В связи с продолжающимися спорами о правовом режиме ценной бумаги в российском праве, а также теми дискуссиями, которые ведутся в связи с проводимой в настоящее время работой по совершенствованию Гражданского кодекса, в статье рассматриваются исторические корни определения ценной бумаги, закрепленного действующим законодательством. Последовательно рассмотрены определения ценной бумаги и ее аналогов в дореволюционном законодательстве, советском законодательстве. Отмечается отсутствие системного регулирования ценных бумаг на всем протяжении истории российского права. Указывается, что определение ценной бумаги в ст. 142 ГК представляет собой первое в российской правовой истории полноценное определение ценной бумаги с выделением ее признаков.

Ключевые слова: ценные бумаги, акции, облигации, вексель, чек, заем, история, займы СССР, государственные займы, дубликат накладной, бездокументарные ценные бумаги.

In connection with continuing disputes on legal regime of security in Russian law and also discussions which are conducted with regard to the current work on improvement of the Civil Code the article deals with historic roots of definitions of a security consolidated in the current legislation. The author considers definitions of a security and its analogues in pre-revolutionary legislation, Soviet legislation, notes lack of systemic regulation of securities in the course of history of Russian law; also notes that the definition of a security in article 142 of the Civil Code is the first full-fledged definition of a security and its features in Russian legal history.

Key words: securities, shares, bonds, promissory note, check, loan, history, the USSR loans, state loans, duplicate of bill of lading, paperless securities <*>.

--------------------------------

<*> Gabov A.V. Security in russian law: certain pages of history of creation of contemporary definition thereof.

Развитие правовой мысли и законодательства о ценных бумагах

до начала экономических реформ в конце 80-х годов XX в.

Институт ценных бумаг в России начал формироваться еще в дореволюционном праве. Однако в тот период, несмотря на наличие хорошей теоретической базы, представленной работами (как общего плана, так и посвященных отдельным институтам) ведущих российских правоведов того времени (К.П. Победоносцев, Г.Ф. Шершеневич, А.И. Каминка, П.П. Цитович, К. Анненков, Н.О. Нерсесов, С.М. Барац, А.Г. Гусаков, К.П. Змирлов, Е.А. Нефедьев, П. Писемский, Ф. Тернер, И.Т. Тарасов, Н. Бунге, Н. Тур, Н.И. Ржондковский, С. Гинзбург и многие другие <1>), какого-то стройного правового режима ценной бумаги, равно как и ясного ее определения, не было <2>. Как указывал А.Ф. Федоров, "понятие ценных бумаг как в торговой среде, так и в правовой еще не установилось" <3>. Н.О. Нерсесов полагал, что "этот термин не может считаться установленным ни в законодательстве, ни в практике" <4>. По мнению А.Г. Гусакова, "самый термин "ценные бумаги" имеет чрезвычайно разнообразное значение и понимается различно. Содержание этого термина трактуется то шире, то уже" <5>. При этом активно развивается идея о ценных бумагах как об особой конструкции, которая создается тесной связью документа и права (см., к примеру, работы К.П. Победоносцева, Е.А. Нефедьева <6>).

--------------------------------

<1> Нерсесов Н.О. Торговое право. Посмертное издание, испр. и доп. А.Г. Гусаковым. М.: Типография "Разсвет", 1896; Гусаков А.Г. Конспект лекций по торговому праву. Изд. кассы взаимопомощи при СПб. политех. институте. СПб.: Литография Трофимова / Сост. студ. А. Брейтерман. Б/г; Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Третья часть. Договоры и обязательства. 2-е изд., с перем. и доп. СПб.: Синодальная типография, 1890; Нефедьев Е.А. Торговое право. М.: Типолитография В. Рихтер, 1900; Ржондковский Н.И. Бумаги на предъявителя (Нерсесов Н.О. О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права: историко-догматическое исследование. М., 1889) // Юридический вестник. Издание Московского юридического общества. 1892. Год двадцать четвертый. Третьего десятилетия. Том XI. Книги первая и вторая (май - июнь). М.: Типография А.И. Мамонтова и К, 1892; Бунге Н.Х. Товарные склады и варранты. Киев: Университетская типография, 1871; Тур Н. О товарных складах с правом выдачи документов для продажи и заклада товаров. С приложением нового положения, иностранных законов и указателя сочинений о товарных складах. СПб.: Типография Министерства путей сообщения (А. Бенке), 1888; Писемский П. Акционерные компании с точки зрения гражданского права. М.: Типография И.К. Грачева, 1876; Змирлов К.П. Общий устав Российских железных дорог. Изд. 1906 г. Изд. 3-е, перераб. и доп. СПб.: Издание юридического книжного склада "Право", 1911; Змирлов К.П. О недостатках наших гражданских законов // Журнал гражданского и уголовного права. Книга 8. 1886; Каминка А.И. Проект положения об акционерных предприятиях // Журнал Министерства юстиции. Год третий. N 1. Январь. 1897. СПб.: Типография Правительствующего Сената, 1897; Цитович П. Проект положения об акционерных обществах // Журнал гражданского и уголовного права. Год третий. 1873. Книжка третья и шестая. Май. Ноябрь. СПб.: Типография А.М. Котомина, 1873 и многие другие.

<2> Отчасти, видимо, это было связано и с тем, что в русском праве вопрос о признании цессии решался весьма неоднозначно. Этот момент хорошо освещает в своей работе Н.Г. Вавин (Вавин Н.Г. Природа и понятие договорной цессии в современных законодательствах. М.: Тип. Г. Лисснера и Д. Собко, 1916. С. 4 - 10; Вавин Н.Г. Природа и понятие договорной цессии в современных законодательствах // Юридический вестник. Журнал Московского юридического общества, издаваемый при содействии Петроградского юридического общества и Общества имени А.И. Чупрова для разработки общественных наук / Под общ. ред. Б.А. Кистяковского. Книга XIII(I). М., 1916. С. 121 - 127). Он приводит решение Правительствующего Сената 1871 г., которым, как он полагает, цессия была легализована как общее правило (С. 7; С. 124).

<3> Федоров А.Ф. Торговое право. Одесса, 1911. С. 566.

<4> Нерсесов Н.О. Торговое право. Посмертное изд-е, испр. и доп. А.Г. Гусаковым. М.: Типография "Разсвет", 1896. С. 150.

<5> Гусаков А.Г. Конспект лекций по торговому праву. Изд. кассы взаимопомощи при СПб. политех. институте. СПБ.: Литография Трофимова / Сост. студ. А. Брейтерман. С. 6 (год издания работы неизвестен, по крайней мере не указан в ее тексте).

<6> Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Третья часть. Договоры и обязательства. 2-е изд., с перем. и доп. СПб.: Синодальная типография, 1890. С. 248. К примеру, Е.А. Нефедьев указывал, определяя ценные бумаги: "...документы, удостоверяющие такое гражданское правовое притязание, распоряжение, которое связано с распоряжением тем документом, который его вмещает... так как распоряжение притязанием возможно только путем распоряжения документом, то документ является форменным носителем ценности и играет роль вещи, с распоряжением которой связано распоряжение притязанием" (Нефедьев Е.А. Торговое право. М.: Типолитография В. Рихтер, 1900. С. 197).

Говорить о ценных бумагах как о правовом феномене, а уж тем более об определении оных до реформ Петра I вряд ли целесообразно <7>. Историки говорят о существовании различных способов удостоверения прав на имущество <8>. К. Неволин указывает на существование так называемых актов укрепления права, которые именовались грамотами, кабалами, крепостями, записями, памятями. Он отмечает, что в значении письменных актов они появляются только в XV и XVI столетиях. Общее название для актов, совершаемых частными лицами об имуществах, согласно Уложению 1649 г., он указывает как "крепость" <9>. Однако ни один из этих документов не может претендовать на то, чтобы считаться в полной мере ценной бумагой. Единственное исключение можно сделать для так называемой заемной кабалы, хотя возможность и ее обращения в различные годы была разной. Так, в своей работе К. Неволин упоминает Указ 1588 г., которым, как он отмечает, "кажется, была запрещена" "передача заемного обязательства от заимодавца другому лицу" <10>. С другой стороны, анализируя Уложение царя Алексея Михайловича 1649 г. <11>, он упоминает о том, что "заемную кабалу на деньги можно передавать другим: для этого или должна быть сделана на кабале передаточная надпись за подписью того, на чье имя написана кабала, или должна быть дана особая на нее данная" <12>. О такой же форме передачи заемных обязательств он упоминает, анализируя более позднее (времен Петра I) законодательство <13>.

--------------------------------

<7> Отчасти это объясняется и тем, что известные с определенного времени в Европе документы, которые впоследствии получат наименование ценных бумаг (векселей), обращались в России в основном среди иностранцев. Этот момент анализировался в различных источниках. А.Г. Гусаков указывал, что "иностранные купцы, посещавшие торговые центры (Новгород, Архангельск, Москву) и даже оседавшие в них, употребляли в оборотах своих векселя, но эти векселя обращались только в сношениях иностранных купцов между собою и определялись иноземными обычаями" (Гусаков А.Г. Конспект лекций по вексельному праву, читанный профессором А.Г. Гусаковым в СПб. политехническом институте в 1906 - 1907 академ. году. СПб.: Издание студенческой кассы взаимопомощи при СПб. политехникуме; Литография Трофимова, 1907. С. 21). Так, по мнению С.М. Бараца, немецкие памятники прямо запрещали торговать с русскими в кредит, поэтому векселя обращались только между немецкими купцами (Барац С.М. Курс вексельного права в связи с учением о векселях и вексельных операциях. СПб., 1893. С. 670). Интересно, что такого рода ограничения существовали даже в тех областях России, которые активно участвовали в международной торговле (Великий Новгород, Псков). Так, О.В. Мартышин отмечает: "Внутренняя жизнь немецкого двора определялась Любецким законом, принимавшимся на съездах немецкого купечества, - скрой... Все положения скры касаются исключительно взаимоотношений между приезжими купцами, за исключением нескольких статей... обращенных к ганзейцам, призывающих их во избежание конфликтов с русскими не давать им и не брать у них взаймы, не вступать с ними в товарищества, не обязываться перевозкой и т.д." (Мартышин О.В. Вольный Новгород. Общественно-политический строй и право феодальной республики. М.: Российское право, 1992. С. 377). О существовании такого рода запретов упоминают и иные исследователи (Гусаков А.Г. История и кодификация торгового права в России. С. 9).

<8> Неволин К. История российских гражданских законов. Том II. Книга вторая об имуществах. Раздел первый об имуществах вообще и раздел второй о правах на вещи. СПб.: Типография Императорской академии наук, 1851. С. 43 - 57.

<9> Там же. С. 45 - 46, 55.

<10> М.Ф. Владимирский-Буданов приводит текст этого документа: "По тем кабалам и по памятем суда не давати" (Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Изд-е 6-е. Киев: Издание книгопродавца Н.Я. Оглоблина, 1909. С. 592).

<11> Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. I. 1649 - 1675. Печатано в типографии II отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1830. Ст. 1.

<12> Неволин К. Указ. соч. С. 132 - 133.

<13> Там же. С. 145.

Анализ Уложения с такой трактовкой позволяет согласиться, за тем лишь исключением, что слов "передаточная надпись" документ не содержит, а использует терминологию своего времени. К примеру, ст. 258 Уложения содержит такую фразу: "...и на кабалах будет подписано, что им те кабалы выданы за долг или на те кабалы даны им данные" <14>. Аналогичные выводы мы находим и у другого историка русского права - М.Ф. Владимирского-Буданова, который, анализируя институт добровольной замены лица в обязательстве, упоминает о "выданных кабалах", о которых известно с конца XVI в. Он отмечает, что Уложение "отказывает им в признании только тогда, когда такая кабала не подписана, т.е. акт передачи не означен на ней самой, или когда у предъявителя нет данной на нее" <15>. По его мнению, таким образом "подготовлялись элементы вексельного права..." <16> (хотя нам такой вывод кажется весьма смелым; это тем более очевидно, что введение векселя не отменило обращения заемных писем). На сходство заемной кабалы с ценными бумагами указывал и Н.И. Ржондковский: "...заемные кабалы имеют некоторые свойства современных ценных бумаг; исполнение по этим формальным документам обусловливалось владением оными и возвращением их должнику; действие кабалы прекращается с возвращением ея тому, кто ее выдал" <17>.

--------------------------------

<14> Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. I. 1649 - 1675. Ст. 1. С. 58.

<15> Владимирский-Буданов М.Ф. Указ. соч. С. 592.

<16> Там же.

<17> Ржондковский Н.И. Бумаги на предъявителя (Нерсесов Н.О. О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права. Историко-догматическое исследование. М., 1889) // Юридический вестник. Издание Московского юридического общества, 1892. Год двадцать четвертый. Третьего десятилетия. Том XI. Книги первая и вторая (май - июнь). М.: Типография А.И. Мамонтова и К, 1892. С. 103.

Упоминания о прообразах ценных бумаг, прежде всего векселях, мы встречаем уже в петровскую эпоху. Так, крайне интересными документами представляются Боярский приговор от 31 августа 1697 г. "О неприеме в таможню переводных писем на получение пошлины с явленных товаров, о недержании переводной книги и о недаче дальних сроков в уплате пошлины" <18> и Наказ гостю Сергею Лабазному от 29 августа 1698 г. "О сборе в Московской большой Таможне пошлин". Эти документы можно считать одними из первых, в которых мы находим "следы" вексельного обращения. Само слово "вексель" в них не значится, однако мы находим крайне интересные положения о переводных письмах. В обоих документах запрещается принимать таможне подобные переводные письма, запрет при этом выражен практически идентично. Так, приведем положения п. 31 Наказа: "...а которые торговые люди пошлинные деньги с товаров своих сами платить не станут, а учнут переводить на иных торговых и всяких чинов людей для чего-нибудь, и Гостю Сергею Лобазному и товарищам его пошлинных денег отнюдь ни на кого ни для чего не переводить, и переводной книги не держать, и никаких переводных писем ни у кого торговых людей, в Таможню не принимать..." <19>. Сам факт запрета, очевидно, говорит, что подобная практика имела место, соответственно, подобные переводные письма (по сути, переводные векселя) обращались на территории России <20>.

--------------------------------

<18> Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Том III. 1689 - 1699. Ст. 1593.

<19> Там же. Ст. 1641.

<20> И не только на территории, очевидно, что русские использовали их за границей. Так, Н.О. Нерсесов указывает, что "уже Петр I во время своего путешествия по Западной Европе прибегал к переводным векселям" (Нерсесов Н.О. Торговое право. Посмертное издание, испр. и доп. А.Г. Гусаковым. М.: Типография "Разсвет", 1896. С. 216).

В других документах той эпохи мы уже видим прямое упоминание в тексте слова "вексель". К примеру, в Именном от 7 сентября 1710 г. Указе коменданту князю Гагарину "О посылке родителями векселей детям их, обучающимся в иностранных землях, прямо от себя и о препровождении оных векселей через Адмиралтейский приказ". Документ прямо указывает на посылку русскими денег за границу своим родственникам в форме векселей "через иноземцев" и, находя, что это приводит к тому, что "они там живут по воле и гуляют, ученья принимают мало", требует совершения таких операций только через Адмиралтейский приказ <21>. Еще один интересный документ той эпохи - Указ Сената "О переводе в Гамбург на вексель денег из поступивших в казну пошлин с товаров в городе Архангельске" от 29 сентября 1712 г. <22>. Текст этого документа содержит описание весьма интересной операции по переводу денег с использованием векселя: "С иноземцев с продажи и с отпуску заморских и Русских товаров ефимками, а с Русских с одного заморскаго отпуска деньгами пошлин у города Архангельского не имать, а взять у них те пошлины золотыми и ефимками у иноземцев по указной, а с Русских по нынешней настоящей городской цене за морем в Голландии и Гамбурге, и перевесть через вексели в платеже обретающейся в Померании армии... и взяв у них такие вексели на имя Осипа Соловьева, или на имя обер-комиссара Степана Пятова...".

--------------------------------

<21> Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Том IV. 1700 - 1712. Ст. 2292.

<22> Там же. Ст. 2589.

Еще более интересный документ - уже времен царствования Петра II - именной Указ от 4 июля 1727 г. В этом документе вводится ответственность в виде уплаты 6% годовых в случае просрочки платежей по векселям: "...которые купецкие люди по договорам, по кабалам и по векселям и своеручным письмам не отдают и за сроком продержат, о взятии с тех на год по 6 процентов со 100" <23>. Отметим: в России нет еще ни одного документа, который регулирует вексельное обращение, а уже появляются документы об ответственности за просрочку платежа, что свидетельствует, видимо, о широкой практике обращения подобных документов.

--------------------------------

<23> Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Том VII. 1723 - 1727. Ст. 5145.

Текст документа содержит описание весьма интересной операции по переводу денег с использованием векселя: "...с иноземцев с продажи и с отпуску заморских и Русских товаров ефимками, а с Русских с одного заморскаго отпуска деньгами пошлин у города Архангельского не имать, а взять у них те пошлины золотыми и ефимками у иноземцев по указной, а с Русских по нынешней настоящей городской цене за морем в Голландии и Гамбурге, и перевесть через вексели в платеже обретающейся в Померании армии... и взяв у них такие вексели на имя Осипа Соловьева, или на имя обер-комиссара Степана Пятова...".

Наконец, в указанный же период принимается и первый российский Устав вексельный 1729 г., в котором находим и первое определение указанного документа: "...вексели, письма, от одного у другому данные или посланные, которым в главе 3 объявлены формы, так действительны есть собою, что не требуют приписывать на векселе свидетеля, как со стороны того, который дает вексель, так и тому, который после его оной вексель надписал (или индорсовал), ниже тому, который имеет оной вексель акцептовать (то есть к платежу подписать), но без такого посторонних свидетелей подписания приемлется за одними руками тех, кто вексель дает, надписывает и принимает" <24>.

--------------------------------

<24> Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Том VIII. 1728 - 1732. Ст. 5410.

Свод законов гражданских <25> определения ценной бумаги не содержал. Равно как не содержали такового и Устав торговый, и Устав кредитный <26>, и иные нормативные акты. Законы оперировали указанием на конкретные виды бумаг или схожих с ними оборотоспособных документов (билеты, процентные бумаги, капиталы, долги и т.д.) <27>. Интересно и то, что некоторые законодательные акты как использовали понятие "ценные бумаги", так и одновременно указывали на аналоги этого понятия. Хороший пример представляет собой Уголовное уложение 1903 г. <28> (аналогичная проблема была и с действовавшим ранее Уложением о наказаниях уголовных и исправительных <29>).

--------------------------------

<25> Свод законов Российской империи. Полный текст всех 16 томов, согласованный с последними продолжениями, постановлениями, изданными в порядке ст. 87 Зак. осн., и позднейшими узаконениями: В пяти книгах. Книга третья. Т. VIII. Ч. II - XI, ч. 1 / Сост. Н.П. Балканов, С.С. Войт, В.Э. Герценберг / Под ред. и с прим. И.Д. Мордухай-Болтовского. СПб.: Русское книжное товарищество "Деятель". С. 1 - 208. Т. X.

<26> Свод законов Российской империи. Все 16 томов, исправленные по продолжениям 1906 и 1908 гг. и дополненные позднейшими узаконениями: В 4 книгах. Книга третья. Т. X - XI / Сост. и издал А.М. Нюренберг. М.: Поставщик Двора Его Императорского Величества Т-во скоропечатни А.А. Левенсон, 1910.

<27> На что обращалось внимание и в литературе (см.: Гусаков А.Г. Конспект лекций по торговому праву. С. 6; Нерсесов Н.О. Торговое право. С. 150).

<28> Полное собрание законов Российской империи с 1649 г. Собрание третье. Т. XXIII. 1903. От N 22360-23838 и дополнения. СПб., 1905. N 22704.

<29> Текст см.: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года / Издано Н.С. Таганцевым. Изд-е 14-е, пересм. и доп. СПб.: Американская скоропечатня, 1908.

Так, согласно ст. 320 Уложения 1903 г. к числу уголовно наказуемых деяний относилось в том числе недозволенное производство платежа отделенным от правительственных или частных процентных бумаг купоном, срок оплаты которого еще не наступил. А вот другая статья этого же документа - 324, согласно которой в том числе уголовно каралось открытие подписки на всякого рода ценные бумаги от имени не разрешенного к открытию торгового или промышленного общества или товарищества. Приведем и текст ст. 428, согласно которой уголовно преследовалась подделка российских или иностранных билетов общественных или частных кредитных установлений или акции или облигации обществ или товариществ, уполномоченных установленным порядком на выпуск билетов, акций или облигаций, или иной разрешенной к обращению процентной или ценной бумаги, или купона или талона от оных. Как видим, во всех трех случаях техника изложения различная, хотя речь идет во всех трех статьях о документах, имеющих один и тот же правовой режим ценных бумаг, однако именуют их по-разному: то собственно "всякого рода ценными бумагами", то указывая их конкретные виды (акция и т.п.), то говоря о "правительственных или частных процентных бумагах", то используя иную терминологию, как-то: "иные разрешенные к обращению процентные или ценные бумаги". Приведенный пример с уголовным законом очень хорошо отражает состояние законодательства о ценных бумагах того времени.

Исходя из ст. 398 и 402 Свода законов гражданских, "заемные письма, вексели и обязательства всякого рода" принадлежали к движимому (благоприобретенному) имуществу. Российское законодательство того периода (мы учитываем только собственно русское законодательство, без учета особенностей законов Царства Польского и Великого Княжества Финляндского) в большей степени признавало обязательственную природу таких бумаг (исключение исследователи вопроса делали для акции <30>, а также для бумаг, в содержании которых усматривали вещные элементы <31>), а их основанием - договор, что следует из ст. 568 Свода законов гражданских: "Обязательства или содержатся в самых тех договорах, из коих они происходят... или составляются в виде отдельном по предшествовавшему договору письменному или словесному, таковы суть: закладные, заемные письма и тому подобные". Исключение составляли предъявительские бумаги, которым, в части установления правового режима, уделялось значительное внимание. Так, здесь можно вспомнить такой документ, как Постановление Временного правительства от 29 августа 1917 г. "Об охране прав на предъявительские ценные бумаги", в котором правовой режим таких бумаг был установлен довольно исчерпывающим образом <32>. В связи с отсутствием легального определения говорить о видах ценных бумаг в дореволюционный период как об определенной системе сложно (достаточно посмотреть то, какие документы относили авторы к ценным бумагам) <33>. Нормативные документы регулируют, как правило, отдельные виды бумаг, появляющиеся по случаю. Так, как было отмечено выше, происходит с векселем, первое полноценное регулирование которого относится к 1729 г. Интересно отметить в связи с этим, что появление векселя не встретило отмену обычных заемных писем, эти документы не только продолжили обращаться, но и получали время от времени новое регулирование. К примеру, Устав о банкротах, принятый 19 декабря 1800 г. <34>, содержал специальное отделение "Какие обязательства дозволяется передавать от одного другому", которым регулировался порядок и условия совершения "надписей" на заемных письмах. Полноценное правовое регулирование "акции" появляется в русских законах, как думается, впервые в 1799 г., когда Указом Павла I от 1 июля 1799 г. "Об именовании компании, составившейся для промыслов и торговли по Северо-Восточному морю промыслов и торговли Российско-Американской компанией" утверждаются Правила для учреждаемой компании и Акт Американской соединенной компании <35>. Этот же документ, кстати, содержит упоминание о таком оборотоспособном документе, как валовые паи, - документе, явно, как следует из текста Акта, созданном для урегулирования конкретных имущественных отношений внутри компании ("полноценное", поскольку русские нормативные акты использовали понятие "акция" и ранее, к примеру, в Указе сенатском "О привилегии Московской первой гильдии купцу Хостатову и его товарищам на заграничную торговлю от Темерниковскаго порта, и об именовании сего торгового товарищества Российского в Константинополе торгующею коммерческою компаниею" от 24 февраля 1757 г. <36>. Однако по уровню своему и объему регулирования Указ 1799 г. явно стоит впереди). В XVIII - XIX вв. в правовой инструментарий входит понятие "облигация" (см., к примеру, манифест Александра I от 27 мая 1810 г. "Об открытии срочного внутреннего займа для уменьшения количества ассигнаций и для уплаты Государственных долгов" <37>). Сходным образом происходит появление варрантов (аналогов двойных складских свидетельств), которые появляются в утверждаемых уставах акционерных обществ товарных складов <38> и лишь потом (с принятием Высочайше утвержденного в 1888 г. Положения о товарных складах <39>) получают общее регулирование. В более позднем законодательстве (Устав кредитный, Устав торговый, Общий устав Российских железных дорог и т.д.) мы находим упоминание как о многих общеизвестных ценных бумагах: чеках, коносаментах, закладных и т.д., так и об иных документах, оборотоспособность которых в других странах была ограниченной (дубликат накладной <40>). Отсутствие общих правил сказывалось и в признании их оборотоспособности: одни бумаги были свободно и легко передаваемы (вексель), другие (закладная), напротив, были запрещены или ограничены к передаче <41>.

--------------------------------

<30> Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Третья часть. Договоры и обязательства. 2-е изд., с перем. и доп. СПб.: Синодальная типография, 1890. С. 523; Анненков К. Система русского гражданского права. Т. 1. Введение и общая часть. 3-е изд., вновь пересмотр. и доп. СПб., 1910. С. 307; Тарасов И.Т. Учение об акционерных компаниях (по изданию 1878 г.). М.: Статут, 2000. С. 365; Гусаков А.Г. Конспект лекций по торговому праву. С. 9, 20; Нефедьев Е.А. Торговое право. М.: Типолитография В. Рихтер, 1900. С. 199; Нерсесов Н.О. Торговое право. С. 153.

<31> Нефедьев Е.А. Торговое право. М.: Типолитография В. Рихтер, 1900. С. 199.

<32> Текст документа см.: Вормс А.Э., Данилова Е.Н. Источники торгового права. За исключением морского права. 2-е изд., пересмотр. и доп. М.: Издание книжного магазина "Высшая школа", 1918. С. 578 - 582.

<33> К примеру, Н.И. Ржондковский указывал среди ценных бумаг: чеки, банкноты (банковые билеты), облигации, закладные листы, купоны (дивидендные листы), лотерейные билеты, талон, билет на проезд, билеты, дающие право на вход, другие билеты, марки или карты, страховые полисы, билеты на заклад движимого имущества, книжки сберегательной кассы, акции, временные свидетельства, накладные, коносамент, складочное свидетельство (Ржондковский Н.И. Бумаги на предъявителя; Нерсесов Н.О. О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права. Историко-догматическое исследование. М., 1889 // Юридический вестник. Издание Московского юридического общества, 1892. Год двадцать четвертый третьего десятилетия. Т. XI. Книги первая и вторая (май - июнь). М.: Типография А.И. Мамонтова и К, 1892. С. 108 - 115).

<34> Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. XXVI. 1800 - 1801. Ст. 19692.

<35> Полное собрание законов Российской империи с 1649 г. Т. XXV. 1798 - 1799. Ст. 19030. Иногда среди первых актов упоминают Манифест Александра I от 1 января 1807 г. "О дарованных купечеству новых выгодах, отличиях, преимуществах и новых способах к распространению и усилению торговых предприятий" (Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. XXIX. 1806 - 1807. Ст. 24418). Это отчасти справедливо, поскольку данный документ содержал как общее правило определение "товарищества по участкам" (ст. 1). Но не более того. Документ, в отличие от вышеуказанного документа Павла I, и самого понятия "акция" не содержал.

В некоторых источниках можно встретить также указание и на более ранний акт - Указ Петра I "О составлении купцам, как и в других государствах, торговых компаний, о расписании городов по торговым делам на провинции, с подчинением малых городов главному Провинциальному городу и о причислении к слободам разночинцев, имеющих промыслы" от 27 октября 1699 г. (Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Том III. 1689 - 1699. N 1706). Однако это следует признать с большой натяжкой, поскольку указанный документ только говорит о том, что "Московского Государства и городовым чинов купецким людям торговать так же, как торгуют иных Государств торговые люди, компаниями...". Никаких иных правовых основ существования таких "компаний" документ не содержал. Равно как иные акты, принимавшиеся позднее, поскольку, хоть в них и используются слова "компания", "пай", однако детального регулирования не дается (см., к примеру, один из таких актов: Указ Петра I Именной, данный Коммерц-коллегии от 8 ноября 1723 г. "О прилежном наблюдении, чтобы Российские товары более на деньги продаваемы были, нежели на товары обмениваемы; о распространении торговли в Франциею, Испаниею и Португалиею; о китовом промысле; об учреждении компании; о посылке в чужие краи молодых людей из торгового класса для обучения коммерции" (Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. VII. 1723 - 1727. N 4348)).

<36> Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. XIV. 1754 - 1757. N 10694. Также см. по этой компании более ранний документ - Указ сенатский от 2 марта 1755 г. "О вызове русских купцов для заведения торговли компаниею при Темерниковском порте" (Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. XIV. 1754 - 1757. N 10368).

<37> Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. XXXI. 1810 - 1811. Ст. 24244. См. также весьма обстоятельную работу по займам русских городов: Брейтерман А. Облигационные займы русских городов. СПб.: Типография редакции периодич. изданий Министерства финансов, 1913.

<38> См. по этому вопросу: Шмотин А. Товарные склады и варранты по русскому законодательству // Журнал гражданского и уголовного права. Год восьмой. 1878. Книжка четвертая. Июль - август. СПб.: Типография Правительствующего Сената, 1878. С. 109 - 144. Примеры таких уставов нам дают: Высочайше утвержденный 4/16 июня 1871 г. устав Орловского акционерного общества товарных складов, под фирмою "Подспорье" (Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Собрание 2-е. Отделение 1-е. Т. XLVI. 1871. N 49098-49762. СПб., 1874. N 49703) и Высочайше утвержденный 31 мая 1872 г. Устав Северного общества страхования и склада товаров с выдачею варрантов (Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Собрание 2-е. Отделение 1-е. Т. XLVII. 1872. От N 50383-51051. СПб., 1875. N 50910).

<39> Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Собрание 3-е. Т. VIII. 1888. N 4933-5685 и дополнения. СПб., 1890. N 5099.

<40> Эту особенность русского транспортного права отмечали как дореволюционные, так и советские правоведы. Так, К.П. Змирлов, анализируя Общий устав Российских железных дорог, указывал, что "дубликатам накладных придано значение варрантного документа, под который грузохозяева могут получать ссуды, который они могут закладывать в банках и с которым могут вообще производить известные финансовые операции... на заграничных железных дорогах, а вместе с тем и в прямом сообщении русских железных дорог с заграничными действует в силу Бернской международной конвенции о перевозке грузов иная система, а именно: дубликатам накладных не присвоено значение варранта" (Змирлов К.П. Общий устав Российских железных дорог изд. 1906 г. Изд-е 3-е, перераб. и доп. СПб.: Издание Юридического книжного склада "Право", 1911. С. 501). А.Г. Гусаков отмечал эту особенность русского права: "...практика железнодорожных перевозок явно стремится обойти норму закона и превратить этот документ в подлинную товарораспорядительную бумагу по образцу коносамента. Дальше всего в этом направлении ушла наша практика: она решительно отступила от западноевропейских образцов и придала дубликату свойство циркуляционной бумаги, заменяющей собой обозначенный в ней груз" (Гусаков А.Г. Железнодорожное право по законодательству СССР. М.: Транспечать НКПС, 1929. С. 65). Впрочем, нельзя не отметить, что тот же К.П. Змирлов указывал, что дубликат накладной "имеет слишком мало общего с так называемыми бумагами на предъявителя" (Указ. соч. С. 522). С.П. Гераков: "...совершенно особое место... занимает русское дореволюционное законодательство и притом в двояком направлении. Свойственные ему особенности заключаются в следующем: 1) ему... известен дубликат на предъявителя, способный переходить из рук в руки посредством простого вручения, помимо каких бы то ни было передаточных надписей, и вследствие этого выполняющий функции не только перевозочного документа, но и бумаги, имеющей в торговом обороте кредитное и варрантное значение, и 2) установленный им и существовавший наряду с предъявительским дубликатом дубликат именной накладной в течение долгого времени не только мог быть передаваем по надписям, но и воплощал в себе право грузохозяина на груз с такой всеобъемлющей полнотой, что и его можно было бы рассматривать как своеобразную разновидность перевозочного документа..." (Гераков С.П. Переуступка прав по накладным и дубликатам // В сб-ке: Основные вопросы железнодорожного права: Сб-к ст. А.Ф. Зайцева, проф. А.Г. Гусакова, С.П. Геракова, В.В. Крылова, В.И. Рудковского, В.Л. Клячко, А.Н. Антошина, И.П. Либба, проф. М.М. Агаркова, Д.В. Егорова, проф. К.Я. Загорского, П.М. Орлова / Под ред. В.И. Рудковского и И.В. Рыбальского-Бутевича. М.: Издание Бюро Правлений жел. дор. и транспечати, 1925. С. 264). Также см.: Плавтов Н. Очерки русского железнодорожного права. Харьков: Издание Н.В. Петрова, 1902. С. 106; Рабинович И.М. Теория и практика железнодорожного права. По перевозке грузов, багажа и пассажиров за 1898 - 1906 гг. СПб.: Типография М.М. Стасюлевича, 1907. С. 8 - 9 и др. стр.

<41> Говоря о запрещении передачи закладной по русскому праву, надо сделать один существенный комментарий. Первое время (с 1800 г.) закладные, видимо, вообще были воспрещены к передаче. Однако в дальнейшем русское право признало возможность их передачи, но не по надписи, а иным (нотариальным, явочным или домашним) порядком. Решающее, видимо, разъяснение по этому поводу дал Правительствующий Сенат в 1898 г. (см. по этому вопросу: Штраних. Обзор способов передачи закладных на недвижимость // Вестник права. Орган адвокатуры, нотариата, суда. Еженедельный журнал, издаваемый в Москве. N 36 - 37. 13 сентября 1915 г. С. 1017; Крюков В. К вопросу о способах передачи закладных на недвижимость // Вестник права. Орган адвокатуры, нотариата, суда. Еженедельный журнал, издаваемый в Москве. 22 ноября 1915 г. N 47. С. 1316 - 1317).

После прихода к власти большевиков в 1917 г. правовое регулирование ценных бумаг на некоторый период времени стало неактуальным. Декретом Совета народных комиссаров о прекращении платежей по купонам и дивидендам, принятым 29 декабря 1917 г., была приостановлена выплата по всем купонам, а также воспрещены все сделки с ценными бумагами <42> (последний запрет был позднее подтвержден Декретом о регистрации акций, облигаций и проч. процентных бумаг, принятым в апреле 1918 г. <43>). Декретом Совета народных комиссаров "Об аннулировании государственных займов", принятым в январе 1918 г., был установлен отказ от оплаты (с отдельными исключениями для малоимущих и государственных сберегательных касс) всех государственных займов (см. также Постановление Совета народных комиссаров об аннулировании государственных процентных бумаг от 26 октября 1918 г. и Инструкцию Наркомфина о порядке применения Постановления Совета народных комиссаров от 26 октября сего года об аннулировании процентных бумаг <44>). Еще одним Декретом Совета народных комиссаров от 23 января 1918 г. "О конфискации акционерных капиталов бывших частных банков" были аннулированы акции банков, прекращена по ним выплата дивидендов, а также запрещены все сделки с ними под страхом трехлетнего тюремного заключения <45>. Декретом о ликвидации обязательств государственных предприятий, принятым в марте 1919 г., были аннулированы (п. 1) "акции и паи акционерных обществ и товариществ, предприятия коих национализированы или секвестированы..." <46>. Этим же документом государственные предприятия освобождались от всех долгов, в том числе по облигационным займам (п. 2). Декретом СНК "Об аннулировании претензий по железнодорожным перевозкам", принятым в августе 1918 г., как указано в его преамбуле, "в целях борьбы со спекуляцией посредством скупки накладных" было "уничтожено" право на получение от железных дорог какого бы то ни было вознаграждения <47>. Декретом об аннулировании облигационных займов и всех долгов бывших земских и городских самоуправлений, принятым в октябре 1919 г., были аннулированы "без всякого возмещения их стоимости" облигационные займы бывших городских и земских самоуправлений (п. 1). Все их владельцы под страхом суда должны были сдать имеющиеся облигации в учреждения Народного банка (п. 3). Декретом о взыскании по векселям и другим бесспорным обязательствам, находящимся в портфеле Народного банка, принятым в октябре 1919 г., были отменены все давностные сроки "в пользу лиц, обязанных по векселям и другим бесспорным обязательствам, установленные законами свергнутых правительств".

--------------------------------

<42> Как комментировали этот момент исследователи в советское время, "советское правительство еще до национализации... лишило значительную часть буржуазии громадных нетрудовых доходов, что явилось одним из сильных ударов по ее экономической мощи, подорвавшим фиктивный капитал, представленный ценными бумагами, капитал, за которым не стояли никакие материальные ценности и который являлся лишь орудием перераспределения национального дохода в пользу рантье" (Круговой Т.П. Октябрьская революция и аннулирование государственного долга дореволюционной России. Белгород: Белгородское книжное издательство, 1959. С. 64).

<43> Этим документом была отменена система предъявительских бумаг, для того чтобы, как комментировали этот момент в советское время, предотвратить передачу ценных бумаг из рук в руки для "использования их крупными владельцами через подставных лиц для получения компенсации за аннулированные... займы" (Круговой Т.П. Октябрьская революция и аннулирование государственного долга дореволюционной России. Белгород: Белгородское книжное издательство, 1959. С. 66).

<44> Сборник декретов и постановлений по народному хозяйству (25 октября 1918 г., 15 марта 1919 г.). Выпуск 2 / Под ред. юридического отдела ВСНХ. М.: Высший совет народного хозяйства. Отдел редакционно-издательский, 1919. Всего были аннулированы, согласно четырем спискам Наркомфина, 239 займов.

<45> Тексты указанных Декретов см.: Вормс А.Э., Данилова Е.Н. Источники торгового права. За исключением морского права. 2-е, пересм. и доп. изд-е. М.: Издание книжного магазина "Высшая школа", 1918. С. 582 - 583; Сборник декретов и постановлений по народному хозяйству (25 октября 1917 г., 25 октября 1918 г.) / Под ред. юридического отдела ВСНХ. М.: Издание Высшего совета народного хозяйства, 1918; Сборник декретов и постановлений по народному хозяйству (25 октября 1918 г., 15 марта 1919 г.). Вып. 2 / Под ред. юридического отдела ВСНХ. М.: Высший совет народного хозяйства. Отдел редакционно-издательский, 1919.

<46> Этот и иные декреты за 1919 г. см. в: Сборник декретов за 1919 г. М.: Издание отдела опубликования законов Народного комиссариата юстиции, 1920.

<47> С.П. Гераков комментировал этот документ в том смысле, что он "хотя и оставил принцип передаваемости прав по накладным в прежней его силе, но все же парализовал практические результаты всей предшествующей деятельности скупщиков накладных" (Гераков С.П. Переуступка прав по накладным и дубликатам // В сб-ке: Основные вопросы железнодорожного права: Сб-к ст. А.Ф. Зайцева, проф. А.Г. Гусакова, С.П. Геракова, В.В. Крылова, В.И. Рудковского, В.Л. Клячко, А.Н. Антошина, И.П. Либба, проф. М.М. Агаркова, Д.В. Егорова, проф. К.Я. Загорского, П.М. Орлова / Под ред. В.И. Рудковского и И.В. Рыбальского-Бутевича. М.: Издание Бюро Правлений жел. дор. и транспечати, 1925. С. 270).

(Продолжение см. "Предпринимательское право", 2010, N 1)

 

вверх