назад
04 апреля 2017 15:06 / Москва

Свод законов 1832 г. и Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.: общая характеристика и ситуации правомерного вреда (обстоятельства, исключающие преступность деяния)

http://biwork.ru

Представляется, что подходы к современному пониманию института правомерного вреда (обстоятельств, исключающих преступность деяния), основная часть которого отражена в главе 8 УК России, закладывались в первой половине XIX в. при разработке Свода законов 1832 г. и Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. В связи с этим в пределах статьи предпринята попытка анализа института правомерного вреда в том виде, в каком он был отражен в Своде законов и Уложении 1845 г., в контексте основных понятий уголовного права, прежде всего таких, как преступление, вина, наказание.

В то же время необходимая оборона и другие ситуации, в которых законом допускалось причинение вреда, в течение времени подвергаются изменениям в зависимости от понимания преступления, иерархии охраняемых уголовным законом интересов и состояния юридической техники. В одни периоды истории нанесение ущерба влекло освобождение от наказания, в другие - исключало уголовную ответственность, в третьи - устраняло преступность. Соответственно этому основания, в силу которых вредоносные действия не наказывались либо не влекли уголовной ответственности или вовсе признавались непреступными, именовались по-разному, в частности "обстоятельствами, освобождающими от наказания", "причинами, по коим содеянное не должно быть вменяемо в вину" и т.д. Поэтому в данной работе необходимая оборона и другие случаи, в которых допускалось причинение вреда, определяются как "ситуации правомерного вреда" <1>.

--------------------------------

<1> Михайлов В.И. Вред и его регулирование в уголовном законе // Государство и право. 2007. N 2. С. 61 - 67.

Свод законов Российской империи был издан в 1832 г. в XV томах и вступал в силу с 1 января 1835 г. По мнению Н.С. Таганцева, с момента вступления в силу Свода законов 1832 г. он стал единственным, непосредственным источником российского права <2>.

--------------------------------

<2> Таганцев Н.С. Русское уголовное право: В 2 т. М., 1994. Т. 1. С. 103.

Уголовные законы были помещены в последнем, XV, томе. В свою очередь, том XV включал две книги. Книга первая "О преступлениях и наказаниях вообще" (далее - книга первая тома XV) подразделялась на 11 разделов; раздел 1 включал в себя нормы Общей части, а остальные разделы были посвящены Особенной части. Вторая книга именовалась "О судопроизводстве по преступлениям" <3>.

--------------------------------

<3> Российское законодательство X - XX веков: В 9 т. М., 1988. Т. 6. С. 18 - 22.

В книге первой тома XV впервые в российском уголовном праве были выделены Общая и Особенная части, даны понятия преступления, формы вины, виды соучастия, стадий совершения и других институтов. Положения, раскрывающие общие признаки преступления, формулировались раньше норм о наказании. Нормы, посвященные преступлению, наказанию, назначению и освобождению от наказания, пределам действия уголовного закона, были сгруппированы и выделены в самостоятельные главы.

В ст. 1 раздела первого книги первой тома XV под преступлением понималось деяние, запрещенное законом под страхом наказания. В ст. 2 указывалось, что деяния, запрещенные под страхом легкого телесного наказания или полицейского исправления, именуются маловажными преступлениями или проступками для отличия от преступлений и наказаний уголовных <4>.

--------------------------------

<4> Свод законов уголовных. Санкт-Петербург. 1832. Т. XV. Книга первая. С. 5.

Система наказаний не была разработана, санкции статей остались в большинстве своем неопределенными. Архаичной оставалась и система преступлений.

Глава V "Об освобождении от наказания, отсрочке и отмене онаго" раздела первого книги первой тома XV включала отделение "Об обстоятельствах, освобождающих от наказания", к которым относились: "случайность преступления", "необходимая оборона", "насильственное принуждение", "безумие и сумасшествие", "благовременное открытие соумышленников" и "принятие Христианской веры" (ст. ст. 139, 140) (ст. ст. 132 - 137, 139 - 140) <5>.

--------------------------------

<5> Свод законов уголовных. Санкт-Петербург. 1832. Т. XV. Книга первая. С. 45 - 49.

Необходимая оборона признавалась законной при наличии трех указанных в законе групп условий: во-первых, защищаться оружием дозволялось только против насилия вооруженного, употреблять оружие против насилия безоружного можно только тогда, когда нападавший сильнее, когда нападение совершено наедине и с опасностью для жизни; во-вторых, когда оборона чинится своевременно, т.е. в минуту опасности, поэтому убийство сопротивника, когда он уже обратился в бегство, является нарушением правил законной обороны; в-третьих, когда оборона есть вынужденная, так как обиженному надлежит, сколько может дозволить собственная его безопасность, уступать противнику и стараться не причинять ему вреда.

В ст. 134 указывалось, что оборона законна при защите женского целомудрия, имущества, также и других лиц от разбойных посягательств при условии объявления о происшествии местному начальнику.

Авторы книги первой тома XV при конструировании норм о необходимой обороне во многом восприняли положения Соборного уложения 1649 г. по этому вопросу, однако полностью отрешиться от влияния Артикула воинского 1715 г. им не удалось. Поэтому ст. ст. 133 и 134 Свода законов представляли симбиоз, с одной стороны, арт. 156, арт. 157, арт. 157 толк., арт. 185 толк. и других, Артикула воинского и, с другой стороны, ст. ст. 105, 200, 283 главы X, ст. 88 главы XXI и других Соборного уложения 1649 г.

Вместе с тем положения о необходимой обороне, по мнению А.Ф. Кони, были вкраплены по всему Своду законов, прежде всего в нормах, регулирующих деятельность таможенных, лесоохранительных, пограничных, охранных и некоторых других государственных органов <6>. Действительно, в ст. 1031 раздела IV тома IX Свода законов 1832 г. предписывалось крепостным людям оборонять помещиков с использованием всех возможностей. В соответствии со ст. ст. 375, 376 и 377 тома IV книги 1 ("Таможенные учреждения и устав по Европейской России") лишение жизни и причинение телесных повреждений пограничными стражниками при пресечении переправы через границу не влекут наказания; о факте причинения смерти необходимо немедленно доложить соответствующим начальникам.

--------------------------------

<6> Кони А.Ф. О праве необходимой обороны. М., 1996. С. 105 - 109.

Как представляется, в контексте современных представлений о системе ситуаций правомерного вреда в данном случае речь идет об исполнении закона <7>.

--------------------------------

<7> Михайлов В.И. Исполнение закона как обстоятельство, исключающее преступность деяния // Уголовное право. 2007. N 1. С. 40 - 44.

Таким образом, к концу первой половины XIX в. российское уголовное законодательство содержало широкий перечень условий, при которых причинение вреда при защите жизни, имущества и чести как оборонявшегося, так и других лиц, а также при защите общественных (государственных) интересов исключало наказание. Но как цельный уголовно-правовой институт правомерность причинения вреда ни теорией уголовного права, ни законодательством не признавалась. Разбросанность положений о необходимой обороне и иных схожих ситуациях по нормативным актам, охватывающим различные сферы социальной жизни, показывает, что в этот период ситуации правомерного вреда конструируются преимущественно по казуальному принципу.

Наличие в Своде законов 1832 г. и иных серьезных недостатков заставило предпринять конкретные шаги по разработке нового уголовного законодательства. Поэтому сразу после издания Свода законов в 1832 г. началась конкретная работа по подготовке нового уголовного уложения во многом на основе опыта работы над Сводом законов.

Проект Уложения о наказаниях уголовных и исправительных был составлен к 1844 г. Естественно, направления реформирования уголовного законодательства в XIX в. обуславливались прежде всего социальными и экономическими реалиями России. Но при этом также активно учитывались законодательный опыт и правовые доктрины других государств, прежде всего Германии.

Указом императора от 15 августа 1845 г. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных было утверждено, вступило в силу с 1 мая 1846 г. и фактически действовало в составе Свода законов 1832 г. до начала двадцатых годов XX в. в редакциях 1857 г., 1866 г. и 1885 г. (далее - Уложение 1845 г.). Законы, вышедшие после 1885 г., вносились в продолжение. Дополняющим Уложение 1845 г. сборником действовавших общих уголовных законов являлся Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями <8>.

--------------------------------

<8> Таганцев Н.С. Русское уголовное право: В 2 т. М., 1994. Т. 1. С. 104.

Уложение 1845 г. имело обособленные Общую и Особенную части и так же, как и Свод законов, знало два понятия уголовно наказуемого деяния - преступление и проступок, определения которых в ходе действия Уложения 1845 г. претерпели изменения. Так, в ст. 4 первоначальной редакции Уложения 1845 г. определялось, что преступлением или проступком признается как само приготовительное противозаконное деяние, так и неисполнение того, что под страхом наказания уголовного или исправительного законом предписано. При этом в соответствии со ст. 1 к преступлениям относилось всякое нарушение закона, через которое посягается на неприкосновенность прав власти верховной и установленных ею властей или же на права или безопасность общества или частных лиц, а в соответствии со ст. 2 проступком признавалось нарушение правил, предписанных для охранения определенных законом прав и общественной или же личной безопасности или пользы.

В 1865 г. из ст. ст. 1 и 2 Уложения 1845 г. определения проступка и преступления были изъяты, а ст. 4, претерпевшая изменения и ставшая первой, признавала преступлением или проступком само приготовительное противозаконное деяние и неисполнение того, что под страхом наказания законом предписано.

Это определение позволяет выделить как минимум три основные характеристики преступного деяния. Во-первых, главным признаком преступления считалась противоправность деяния (так называемое формальное определение преступления). Во-вторых, преступные деяния подразделялись на преступления и проступки. В-третьих (и это было впервые указано в Уложении 1845 г.), преступлением называлось как действие, так и бездействие.

Разграничение преступлений и проступков проводилось по объекту посягательства, хотя и не очень четко. В связи с этим представляется, что определение преступного деяния не может считаться безусловно формальным.

Основаниями уголовной ответственности Уложение 1845 г. признавало несомненную доказанность преступного деяния и отсутствие оснований, исключающих возможность вменения содеянного подсудимому в вину <9>.

--------------------------------

<9> Свод законов уголовных. Санкт-Петербург. 1866. Т. XV. Книга первая. С. 20.

В Уложении 1845 г. назывались умышленная и неумышленная формы вины, хотя понятия умысла и неосторожности не раскрывались. Выделялись заранее обдуманное намерение и внезапное побуждение. В качестве стадий совершения преступлений назывались обнаружение умысла, приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление, а также определялись особенности назначения наказания применительно к каждой из стадий. По сравнению со Сводом законов 1832 г. в Уложении 1845 г. виды соучастников юридически определялись более точно. Содержались положения о действии норм уголовного закона в пространстве и во времени, а также очень четко был сформулирован институт добровольного отказа от совершения преступления.

Указывалось, что виновность выступает обязательным условием наступления уголовной ответственности и наказания.

Вопросы наказания были подвергнуты детальной регламентации. Предусматривались уголовные (смертная казнь, наказание плетьми, ссылка на каторжные работы, ссылка на поселение в Сибирь и на Кавказ) и исправительные (потеря всех особенных прав и преимуществ, ссылка на житье в отдаленные места Сибири, временное заключение в крепость, телесные наказания, отдача в исправительные арестантские роты гражданского ведомства, выговор) наказания. В Уложении 1845 г. было закреплено 43 вида наказания, а с параллельными - 52. А.В. Лохвицкий исходил из того, что такая длинная лестница наказаний имела своей целью ограничение произвола судей при назначении наказания <10>.

--------------------------------

<10> Лохвицкий А.В. Курс русского уголовного права. СПб., 1867. С. 45.

Ранее обозначенные тенденции в понимании ситуаций правомерного вреда в Уложении 1845 г. получили дальнейшее развитие.

В ст. 92 п. II "О причинах, по коим содеянное не должно быть вменяемо в вину" отделения первого "О определении наказания вообще и обстоятельствах, при коих содеянное не вменяется в вину" главы третьей "О определении наказания по преступлениям" Уложения 1845 г. в числе причин, по коим содеянное не могло быть вменено, указывались:

- совершенная невинность того деяния, коего случайным и непредвиденным последствием было сделано зло;

- малолетство в таком возрасте, когда подсудимый не мог еще иметь понятия о свойстве деяния (к малолетним относились дети до семи лет);

- безумие, сумасшествие и припадки болезни, приводящей в умоисступление или совершенное беспамятство;

- ошибка случайная или вследствие обмана;

- принуждение от превосходящей непреодолимой силы;

- необходимость обороны.

В ст. ст. 93 - 103 давались определения этих причин и назывались условия, наличие которых исключало вменение в вину или применение наказания за причиненный при этом вред <11>.

--------------------------------

<11> Свод законов уголовных. Санкт-Петербург. 1866. Т. XV. Книга первая. С. 20 - 23.

Анализ соответствующих положений Уложения 1845 г. и литературы показывает, что хотя содержание словосочетания "содеянное не должно быть вменяемо в вину" аналогично современному понятию "исключение уголовной ответственности", но с учетом того, что в этот период времени институт уголовной ответственности самостоятельного значения еще не имел, причинение вреда в ситуациях, предусмотренных в ст. ст. 93 - 103 Уложения 1845 г., фактически влекло освобождение от наказания.

Следует заметить, что термины для определения юридической природы этих причин используются в Уложении 1845 г. непоследовательно. В соответствии со п. 2 ст. 92 малолетство, как и другие указанные в этой статье причины, исключает вменение в вину. Однако в ст. 94, раскрывающей это основание, указывается, что дети, не достигшие семи лет от роду и потому еще не имеющие достаточного о своих деяниях понятия, не подлежат наказанию за преступления и проступки. Также указывалось, что не подвергаются наказанию глухонемые, которые не получили никакого представления об обязанностях и законе (ст. 98). Хотя при характеристике других ситуаций правомерного вреда отмечалось, что их наличие влечет невменение в вину причиненного вреда.

Общего определения невменяемости Уложение 1845 г. не содержало, однако в ст. ст. 93 - 98 названы конкретные причины, в силу которых лицо не могло иметь представления о противозаконности своих действий и их свойствах. Конструирование невменяемости по казуальному принципу являлось недостатком, так как перечень был неполным и практика была вынуждена или подвергать лиц, несомненно "психически расстроенных", или же придавать этим основаниям "крайне широкое распространительное толкование" <12>.

--------------------------------

<12> Таганцев Н.С. Уголовное уложение 22 марта 1903 г. С мотивами, извлечениями из объяснительной записки редакционной комиссии, представленной Мин. юстиции в Государственный Совет, и журналов особого совещания, особого присутствия департаментов и общего собрания Государственного Совета. СПб., 1904. С. 39.

В литературе того периода указывалось, в частности, что область невменения слагается из всех тех действий, которые совершались при отсутствии субъективных условий вменения, или, как нередко выражаются, отсутствии субъективной виновности; вменяемость включает такие необходимые условия, как свобода воли, в связи с чем лицо или не осознает вредоносности своих действий, или не может ими руководить <13>. Причины этого могут быть самые различные: слабоумие, принуждение или насилие, парализующее волю и вызывающее чувство необходимости защиты любыми средствами, и др. <14>.

--------------------------------

<13> Сергеевский Н.О. Русское уголовное право. СПб., 1883/1884. Ч. 2. С. 12.

<14> Кони А.Ф. О праве необходимой обороны. М., 1996. С. 13 - 15.

Одним из базовых принципов, на которых строилось Уложение 1845 г., является принцип виновной ответственности, в соответствии с которым уголовному преследованию подвергалось лишь лицо, ведавшее о свойствах совершаемого им деяния и могущих последовать за этим последствиях или обязанное иметь представление об этом. В связи с этим совершение вредоносного деяния по неведению, случайно, в силу обмана или ошибки (ст. ст. 93 и 99) также исключало применение наказания. Причем наряду с нормой в Общей части отдельное положение об этом обстоятельстве было закреплено и в Особенной части. Так, в соответствии со специальным указанием в ст. 1941 Уложения 1845 г. невиновное, случайное причинение смерти тоже влекло освобождение от уголовного наказания <15>.

--------------------------------

<15> Свод законов уголовных. Санкт-Петербург. 1866. Т. XV. Книга первая. С. 361.

В ст. ст. 101 - 103 Уложения 1845 г. подробно излагаются положения о необходимой обороне, под которой понимается отражение реального посягательства на жизнь, здоровье или свободу оборонявшегося или других лиц путем нанесения нападавшему ран, увечий или смерти при невозможности прибегнуть к защите местного или ближайшего начальства, когда человек находится как бы вне общественного союза и должен обратиться к своим собственным силам.

Уложение 1845 г. возвратилось в определении причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, к системе русского права допетровской эпохи. Названное обстоятельство было отнесено к разновидностям необходимой обороны. Статья 101 Уложения 1845 г. устанавливала, что необходимость обороны признается также и в случае, когда застигнутый при похищении или повреждении какого-либо имущества преступник силою противился своему задержанию или прекращению начатого им похищения или повреждения.

"Растворение" ситуации причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, в содержании другой ситуации - необходимой обороны - во многом предопределялось их взаимным сходством. Даже в более поздний период их сходство обусловило рассмотрение первого института по аналогии со вторым <16>.

--------------------------------

<16> Альбиков Р.Ф., Пономарь В.Е., Щиголев Ю.В. История дореволюционного отечественного уголовного законодательства о причинении вреда при задержании преступника // История государства и права. М., 1999. N 4. С. 10.

В подходах к необходимой обороне и другим ситуациям правомерного вреда Уложение 1845 г. фактически закончило начатый еще в Своде законов отход от привнесенного во времена Петра I влияния иностранного законодательства и вернулось к системе Соборного уложения 1649 г. Так, интенсивный предел обороны был сформирован при помощи встречаемой еще в допетровское время перечневой системы, основанной на принципе соразмерности <17>.

--------------------------------

<17> Дмитриенко А.П. Пределы правомерности права на необходимую оборону. Ставрополь, 2000. С. 27.

Естественно, на формирование представления о допустимых пределах необходимой обороны, о признании правомерным причинения смерти влияло множество факторов. Одной из причин, повлекших ограничения на необходимую оборону, как представляется, было влияние доктрины, в соответствии с которой жизнью человека может распоряжаться исключительно государство. Предоставление гражданину права самому заботиться о своей безопасности вело к сужению влияния государства. Обязанность защиты личности и ее прав в тот период возлагалась исключительно на органы государственной власти, право же гражданина на необходимую оборону было правом дополнительным (субсидиарным) к деятельности государства.

В этом же кроется и отрицательное отношение членов общества к государству, доходящее до такой степени, что за уклонение от борьбы с преступностью, выражавшееся в укрывательстве и недонесении, устанавливается уголовная ответственность <18>.

--------------------------------

<18> Лохвицкий А.В. Курс русского уголовного права. СПб., 1867. С. 159 - 160.

Положения о наказании убийства и причинения телесных повреждений, совершенных при превышении пределов необходимой обороны, содержались в нормах Особой части (ст. ст. 1467 и 1494) <19>.

--------------------------------

<19> Свод законов уголовных. Санкт-Петербург. 1866. Т. XV. Книга первая. С. 360 и 367 - 368.

В соответствии с существующей в этот период времени теорией в основе признания возможности причинения вреда при необходимой обороне лежит невменение. Так, А.Ф. Кони в своей работе, вышедшей в 1864 г., отмечает, что правомерность причинения вреда при необходимой обороне обусловлена тем, что при посягательстве обороняющийся не соединяет в себе в этот момент необходимых условий вменяемости, таких как свобода воли. Причиной этого является, в частности, принуждение или насилие, парализующее волю и вызывающее чувство необходимости защиты любыми средствами <20>. Этой же позиции придерживался и А.Н. Лохвицкий, указывая, что при необходимой обороне человек вынуждается к преступному действию, но, в отличие от принуждения, совершает его над тем, кто нападает <21>.

--------------------------------

<20> Кони А.Ф. О праве необходимой обороны. М., 1996. С. 13 - 15.

<21> Лохвицкий А.В. Курс русского уголовного права. СПб., 1867. С. 118 - 119.

Другим основанием невменения в Уложении 1945 г. называется принуждение, наличие которого исключает причинение вреда, но лишь только в том случае, если была угроза жизни и она была превосходящая и неотвратимая иным способом (ст. 100). Н.Н. Розин относил данное положение к крайней необходимости, оговариваясь, что российское право допускает причинение вреда третьим интересам только в случае спасения своей жизни <22>. Многие из современных исследователей также безоговорочно видят в этой норме крайнюю необходимость <23>.

--------------------------------

<22> Розин Н.Н. О крайней необходимости. СПб., 1899. С. 176.

<23> Российское законодательство X - XX веков: В 9 т. М., 1988. Т. 6. С. 318; Пашковская А.В. К 150-летию Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года // Государство и право. 1995. N 11. С. 131.

Но такая позиция обоснованно была подвергнута критике еще Н. Неклюдовым. Он исходил из того, что российское законодательство к тому времени еще не выработало ясного понятия о состоянии крайней необходимости и поэтому смешивало его с совершенно отдельным вопросом о принуждении <24>.

--------------------------------

<24> Бернер А.Ф. Учебник уголовного права. Части общая и особенная. СПб., 1865. Ч. 1. С. 422 - 423.

В ст. 100 Уложения 1845 г. принуждение характеризуется тем, что у лица для защиты своей жизни нет иного выбора, кроме как совершить действия, влекущие причинение вреда другим интересам. В такой ситуации лицо лишено свободы воли, свободы выбора вариантов поведения. В этом смысле принуждение совпадает с невменением. Принуждение обладает некоторыми весьма важными признаками, присущими также крайней необходимости. Однако это не дает оснований рассматривать принуждение исключительно как частный случай крайней необходимости.

Наряду с невменяемостью, невиновностью, непреодолимым принуждением и необходимой обороной в Уложении 1845 г. содержатся такие ситуации правомерного вреда, как исполнение закона. Так, в соответствии со ст. 1471 Уложения 1845 г. не вменялось в преступление смертоубийство лица, осуществляющего побег из-под надзора или покушавшегося на совершение преступления, совершенное часовым, дозорным, служителем карантинной стражи, таможенной или лесной стражи при выполнении возложенных на них законом обязанностей или частным лицом при отсутствии иной возможности остановить лицо, осуществляющее побег, и без всякого отступления от установленных для них правил употребления огнестрельного оружия <25>.

--------------------------------

<25> Свод законов уголовных. Санкт-Петербург. 1866. Т. XV. Книга первая. С. 361 - 362.

Кроме указанных выше ситуаций правомерного вреда, которые нашли развернутое отражение, в Уложении 1845 г. было закреплены признаки выполнения приказа, смерти виновного, согласия потерпевшего, давности. Так, в соответствии с п. 7 ст. 140 Уложения 1845 г. причинение вреда во исполнение приказа рассматривалось как обстоятельство, уменьшающее вину и строгость следующего за ним наказания.

Положения о принуждении, необходимой обороне, крайней необходимости и других ситуациях правомерного вреда содержатся также в Особенной части Уложения 1845 г. Так, совершение преступления в состоянии нужды при отсутствии каких-либо средств к пропитанию и работы влекло смягчение наказания (п. 7 ст. 140), не считалось преступлением изъятие припасов в море у встречного корабля даже против воли и согласия команды последнего, когда отсутствие припасов в силу объективных причин, а не вследствие недосмотра корабельщика влекло угрозу жизни членов команды, выбрасывания в море груза при буре или крушении (ст. ст. 1664 и 1671).

Таким образом, Уложение 1845 г. закрепляло такие ситуации правомерного вреда, как невиновное причинение вреда (случай или ошибка), невменение (малолетство или указанные в законе болезни), необходимая оборона, непреодолимое принуждение и исполнение должностных обязанностей. Кроме того, содержалось указание на ситуации, обладающие признаками крайней необходимости, а также исполнения приказа, согласия потерпевшего. Эти ситуации были отражены как в Общей, так и в Особенной части и влекли исключение вменения в вину и, как следствие, наказания. Причинение вреда в этих ситуациях допускалось при защите прежде всего жизни как самого лица, совершившего вредоносное деяние, так и других лиц, а также свободы, целомудрия женщины и имущества.

Расположение норм о необходимой обороне и других ситуациях, в которых допускается причинение вреда, в разделах о наказании как следствии преступления показывает, что данные ситуации в период подготовки Свода законов 1832 г. и впоследствии рассматривались как элемент определения преступления и что причинение вреда в таких случаях рассматривалось как вынужденная и порицаемая государством мера.

В нормах Свода законов 1832 г. и Уложения 1845 г. о необходимой обороне и пр. отражены фрагменты социальной реальности, в рамках которых допускалось причинение определенного вреда любыми деяниями, в то время как в нормах Особенной части содержится запрет на осознанное совершение конкретного действия.

Такой же подход воспринят современным российским законодателем при конструировании норм главы 8 УК России. Поэтому при характеристике норм главы 8 УК России необходимо описывать не поведенческий акт человека ("деяние", "поступок", "защитную деятельность", "устранение опасности") <26>, а тот фрагмент социальной реальности (ситуацию, обстоятельство, условие), который отражен в соответствующей норме и в пределах которого допустимо причинение вреда.

--------------------------------

<26> Козак В.Н. Вопросы теории и практики крайней необходимости. Саратов, 1981. С. 38; Зуев В.Л. Необходимая оборона и крайняя необходимость. М., 1996. С. 5; Меркурьев В.В. Состав необходимой обороны. СПб., 2004. С. 11 - 12.


Михайлов В.И.

вверх