назад
03 августа 2016 21:56 / Москва

Правовые проблемы использования Интернет-технологий. Теоретический аспект

Правовые проблемы использования Интернет-технологий.                                          
Теоретический аспект

 

Начальник отдела по юридическим вопросам, ценным бумагам и корпоративному управлению ОАО "Чукоткасвязьинформ" Е.В. Михайленко рассматривает проблемы, над которыми наверняка предстоит помучиться юристам и в следующем веке. В наш век всеобщей компьютеризации их актуальность также не вызывает сомнений.

Из анализа современной юридической литературы следует, что теоретики права пока лишь в общем плане рассуждают о проблемах Интернета и права, их взаимосвязи и взаимодействии, выделяя лишь незначительную совокупность аспектов и задач. Между тем масштабные интеграционные процессы требуют новых правовых решений в мировом сообществе.

Масса вопросов возникает на теоретическом уровне. Сам по себе Интернет, по мнению В.А. Копылова, не является ни субъектом, ни объектом права. Специфика сетевых информационных объектов состоит в том, что они, как правило, представляются в виртуальной форме, а потому правоотношения, возникающие по их поводу, существенно отличаются от тех, которые действуют относительно информационных объектов на материальных, жестких носителях.

Субъектом права Интернет нельзя признать в силу того, что он не является ни международной организацией, ни государственным образованием, ни общественным объединением, ни юридическим лицом, ни иной юридически оформленной структурой, которая вступала бы в правоотношения с какой-либо иной структурой. Ведь под субъектами подразумеваются люди и их объединения, выступающие в качестве носителей прав и обязанностей.

Объектом Интернет не является потому, что вся совокупность оборудования, информационных ресурсов, средств связи и телекоммуникаций, составляющая в целом Интернет, никак не обособлена, у нее нет одного конкретного собственника, владельца. Интернет в целом никому не принадлежит.

Вместе с тем вряд ли можно согласиться с позицией названного ученого в плане разделения способов доведения информации до потребителя: в материальном мире это исключительно активные действия, а в глобальной информационной сети - пассивное распространение. Ведь и для материального мира характерно в определенных случаях пассивное распространение информации (под которым В.А. Копылов понимает размещение определенной информации на сайте и ожидание обращения к ней потребителей), например помещение объявления на соответствующей доске объявлений, распространение рекламы. В обоих случаях структура действий, их принцип и алгоритм, остаются одними и теми же, таким образом, очевидно пассивное распространение информации и в материальном мире. В свою очередь, для Интернета также характерны и активные действия конкретного субъекта, направленные на доведение информации до ее потребителей, например рассылка спама.

Специалисты высказывают различные точки зрения о соотношении двух понятий: "информационное право" и "Интернет-право". Одни (например, И.Л. Бачило, Ю.Г. Просвирнин, В.А. Копылов) вообще не апеллируют к такому понятию, как "Интернет-право", другие (например, М.М. Рассолов, А.С. Солдатов) намеренно используют его. Между тем оправданно полагать, что такое понятие, как "Интернет-право", вполне может существовать в понимании дуализма его природы - как части виртуального всемирного пространства и одновременно как части общей системы права в проявлении последнего как информационного права. Относительно второй составляющей природы Интернет-права надо отметить следующее. С одной стороны, отрасль права всегда есть объективно обособившаяся часть внутри какой-то системы права, совокупность правовых норм, объединенных одним предметом и одними методами правового регулирования, но этот основополагающий критерий для признания Интернет-права отраслью отсутствует. С другой стороны, не наблюдаются и признаки подотрасли права, т.е. объединения сложившихся институтов одной и той же отрасли в некую общность. Вместе с тем Интернет-право как комплексный институт рассматривает определенный круг явлений природы или общества и имеет свое место в иерархии научных направлений.

Учитывая все это, автор будет употреблять термин "Интернет-право" только в вышеописанном его понимании, т.е. как обозначающий комплексный межотраслевой институт, характеризуемый единым предметом регулирования, поскольку в его рамках одни и те же общественные отношения регулируются нормами различных областей права - авторским, гражданским и налоговым правом. Но при этом надо заметить, что значительную роль в регулировании имеют и международные нормы, причем их роль неизмеримо более важна, чем роль норм национального законодательства.

Прежде всего затронем проблему научной разработки и практической унификации терминологии в сфере глобальной информационной сети "Интернет", установления единообразного толкования основных понятий и институтов в рассматриваемой сфере.

Отдельные авторы (Р.А. Маршавин, С.И. Ляпунов, Н. Соловяненко, А.А. Тедеев) считают понятия "электронная коммерция" и "электронная торговля" эквивалентными. Однако такой подход вряд ли можно признать верным, поскольку понятие "торговля" значительно менее объемно, чем понятие "коммерция" - коммерция может осуществляться не только в торговле, но и в сфере страховых услуг, и при предоставлении услуг по хранению, в банковской сфере, и т.д.

Подобную путаницу можно наблюдать и с другими определениями. Так, электронный обмен документами одни исследователи определяют как передачу стандартизированных сообщений, заменяющих документы, а другие - как перемещение в сети "Интернет" структурированной информации, создаваемой и интерпретируемой по определенным правилам. Первое определение явно более удачно в силу того, что под него подпадают и звуковые данные (например, в формате mp3), и изображения (jpeg и т.д.), и видеоизображения (mpeg4).

Бывают и другие ситуации. Например, слово "архив" понимается в информатике как база данных либо как часть базы данных или же как упакованная определенным образом информация, с тем чтобы занимала наименьший объем в запоминающем устройстве ЭВМ. В нормативном понимании архив- это учреждение, точнее "совокупность архивных документов, а также архивное учреждение или структурное подразделение учреждения, организации или предприятия, осуществляющее прием и хранение архивных документов в интересах пользователей" (Основы законодательства Российской Федерации об Архивном фонде Российской Федерации и архивах), причем архивный документ в данном случае означает "документ, сохраняемый или подлежащий сохранению в силу его значимости для общества, а равно имеющий ценность для собственника". Таким образом, налицо абсолютное несовпадение смысла понятия в трактовке его нормативными актами и его пониманием в информационных технологиях.

Аналогичную картину можно наблюдать практически со всей терминологией, применяемой в глобальной информационной сети "Интернет". Для наглядности процитируем А.А. Тедеева: "Термин "Интернет-банкинг" полностью завоевал просторы сети, однако, как известно, пока не имеет легального юридического определения. Более того, ни в юридической, ни в экономической науке объем данного понятия не определен даже на теоретическом уровне". В связи с проблемами в терминологии неизбежно возникает и ряд проблем практического свойства. По мнению Ю.В. Гаврилина, вопрос об отнесении конкретного электронного устройства к категории электронно-вычислительной машины не столь прост, как кажется на первый взгляд. Законодательство не содержит определения того, что представляет собой ЭВМ, однако широко использует этот термин. Отсутствие же законодательного закрепления определения данного понятия на практике вызывает определенные сложности. В частности, можно ли считать ЭВМ электронный контрольно-кассовый аппарат, сотовый телефон, электронный органайзер, электронные терминалы для оформления платежа по пластиковой карте, иные микропроцессорные устройства, а соответственно, как квалифицировать неправомерные действия с рассматриваемыми объектами? Однако В.В. Крылов считает, что подход, согласно которому в законодательстве следует отражать конкретные технические средства, себя исчерпал, поскольку ЭВМ является лишь разновидностью информационного оборудования и не охватывает всего разнообразия информационной техники. Например, сотовую сеть можно рассматривать и как компьютерную, при этом сам сотовый аппарат является удаленным рабочим местом беспроводной сети, а центральный контролер - файловым и коммуникационным сервером. С такой позиции юридическая оценка приведенного Ю.В. Гаврилиным в названном учебном пособии примера из материалов уголовного дела как преступления в компьютерной сфере выглядит гораздо логичнее.

С июля по ноябрь 1998 г. руководитель частного предприятия г.Павловский Посад Московской области Т. по предварительному сговору в группе с К., действуя с ней с единым умыслом в целях сокрытия доходов от налогообложения, ежедневно с 17 до 19 часов в двух торговых палатках частного предприятия подключали в гнезда двух контрольно-кассовых аппаратов, являющихся разновидностью электронно-вычислительной машины, специально изготовленный самодельный прибор в виде микрокомпьютера, осуществляя доступ к компьютерной информации о проведенных через контрольно-кассовые аппараты финансовых операциях в течение текущей смены. После подключения прибора к контрольно-кассовым аппаратам и совершения неправомерного доступа к охраняемой законом компьютерной информации в буферной памяти контрольно-кассовых аппаратов уничтожалась вся информация о предшествующих финансовых операциях, выполненных в течение текущей смены, в том числе информация о номере покупки и общей сумме выручки за текущую смену. Уничтожив и модифицировав информацию в буферной памяти контрольно-кассовых аппаратов в течение указанного времени, обе торговые точки продолжали свою работу, накапливая информацию в буферной памяти о производимых операциях до окончания текущей смены, т.е. до 21 часа, после чего в фискальную память заносились измененные, заниженные данные о сумме выручки за смену.

К сожалению, понятийный аппарат в информационном праве еще не сложился в стройную систему. Характерна ситуация, которую рассмотрим на примере понятия "обладатель информации". Гражданский кодекс в ст. 139 вводит указанное понятие, но не устанавливает его статус путем закрепления определения этого понятия. А это, по мнению В.А. Копылова, "очень важный факт, поскольку традиционные субъекты гражданских правоотношений не могут осуществлять тех сложных процедур, которые необходимы при взаимодействии с информацией".

Проблему унификации терминологии в своих работах затрагивает также и И.М. Рассолов. Говоря о состоянии терминологии вообще и о конкретных определениях в частности, он отмечает, что они отстают от потребностей времени, имеют уязвимые места, их явно недостаточно при характеристике Интернет-права. Решить все эти вопросы можно, по мнению ученого, путем принятия специального закона о правовом регулировании Сети, об основах государственной политики по развитию Интернета, где было бы закреплено положение, согласно которому указанные в законе определения должны единообразно использоваться во всех нормативных актах, касающихся Интернета. Безусловно, это потребует приведения в соответствие с таким специальным законом понятийного аппарата действующих федеральных законов в области информации, информатизации и защиты информации.

Полностью поддерживая И.М. Рассолова в части отмеченных недостатков терминологии, позволим себе не согласиться с его утверждением относительно того, что столь глобальная и многогранная область, как Интернет, со всей широтой присущих ей общественных отношений, может быть урегулирована только одним нормативным документом.

В переходный период практически любая правовая система в той или иной мере обнаруживает явления правового хаоса. Причину этого зачастую видят в том, что "долгое подчинение римскому праву отозвалось на современной юриспруденции робостью в конструировании новых юридических понятий и упорным желанием объяснить правовые явления современной жизни принципами римского права".

На сегодняшний день основной неразрешенной проблемой, препятствующей развитию электронной деятельности и вытекающей из юридической неурегулированности статуса самой сети Интернет и деятельности в ней, следует признать отсутствие правового регулирования механизма защиты нарушенных прав, свобод и законных интересов пользователей. Причем речь идет не только об имущественных аспектах, но и о личных неимущественных правах.

В Российской Федерации ситуация усугубляется еще и тем, что у нас, как отмечает И.М. Рассолов, нет хорошо проработанной законодательной традиции регулирования отношений в сфере информатики и электронной экономики. Действующее законодательство в этой сфере явно недостаточно, имеет грубые нарушения в юридической технике и слабо содействует стимулированию конкуренции и обеспечению свободы предпринимательства в сфере производства и передачи информации в электронном виде. Например, уголовное законодательство не выделяет квалифицированные составы преступлений по признаку использования электронной техники. Поэтому в тех случаях, когда неправомерный доступ к компьютерной информации выступает способом совершения другого умышленного преступления, а электронно-вычислительная техника используется в качестве орудия для достижения преступной цели, содеянное виновным квалифицируется по совокупности преступлений. Однако такой подход верен не всегда, поскольку не учитывает специфики тех правонарушений, субъектами которых выступают молодые люди, зачастую недостигшие и 14 лет. Они в силу еще несформировашейся системы ценностей и неустойчивого состояния психики совершают те или иные правонарушения не из корысти или иных низменных побуждений, а из чувства бравады, желания самоутвердиться, похвастаться перед ровесниками.

Бесспорен вывод А.А. Тедеева: дальнейшая фактическая самоустраненность Российской Федерации от социально-экономических процессов, изменений экономического миропорядка, происходящих в результате развития новых информационных технологий и глобализации, с одной стороны, влечет ослабление экономической, информационной и бюджетной безопасности нашей страны и может привести к существенному ослаблению, а при определенных обстоятельствах даже к разрушению финансово-кредитной, налоговой и иных, связанных с информатизацией систем в России; с другой - может повлечь за собой массовые нарушения прав, свобод и законных интересов как хозяйствующих субъектов, осуществляющих электронную экономическую деятельность с использованием глобальных компьютерных сетей, так и физических лиц - потребителей товаров, работ, услуг, предоставляемых в электронной форме с использованием глобальной информационной сети.

Наиболее сложной проблемой представляется возможность достоверной идентификации источника информации в условиях всеобщей доступности Интернета. На сегодняшний день есть только один достаточно эффективный способ такой идентификации, к тому же закрепленный законодательно, - это передача и прием информации, подтвержденной электронной цифровой подписью. Правда, он тоже имеет массу недостатков, и главный из них состоит в том, что реально возможность передачи и последующей идентификации сообщений, содержащих электронную цифровую подпись, существует только между двумя или несколькими заранее определенными пользователями электронных сетей. На практике же часто возникает потребность обращения к большому и даже к неограниченному числу лиц с возможностью достоверной идентификации сообщения как отправленного конкретным лицом либо опубликованного или распространенного им иным способом.

Надо отметить, что по поводу перспектив правового регулирования общественных отношений, формирующихся в процессе использования глобальной информационной сети Интернет, российские специалисты высказывают различные точки зрения. Среди них есть и такие, кто недооценивает роль государственного регулирования в этой сфере. В качестве примера достаточно сослаться на проект федерального закона "О государственной политике Российской Федерации по развитию и использованию Интернет", разработанного под руководством В.М. Якушева, и Рекомендации по организации деятельности лиц в сфере Интернет-коммерции в Российской Федерации, представленных на слушаниях в Государственной Думе Федерального Собрания РФ 22 мая 2000 г., основная мысль которых сводится к "возможности и целесообразности развития механизмов саморегуляции и общественного самоуправления в сфере Интернет-коммерции и отношений, связанных с использованием сети Интернет в Российской Федерации".

Такая позиция в целом близка позиции тех зарубежных ученых-экономистов, которые недооценивают роль государственного управления в экономике и негативно относятся к идее ее государственного регулирования. Они, например, ошибочно утверждают (в рамках концепции экономикса), что по мере углубления рыночных отношений государственное регулирование в экономике не только теряет свою значение, но и начинает выполнять негативную роль. Сторонники подобных суждений, по мнению А.А. Тедеева, не учитывают одно обстоятельство: способный к саморегуляции цивилизованный рынок необходимо еще организовать. Решение задачи такого масштаба в наших условиях невозможно без участия государства - ведь при определенных обстоятельствах придется использовать все формы государственного управления, в том числе, при необходимости, его самые жесткие виды. Как верно подмечено специалистами, нормальное функционирование рынка не может быть обеспечено только стихийными регуляторами. Стихийные регуляторы сами по себе не могут оградить рынок, например, от возможных эгоистических действий субъектов естественных и иных монополий или обезопасить рынок от пагубной внешней экономической экспансии.

Что касается возможности регулирования интернет-отношений, то здесь можно выделить главным образом три подхода:

отказ от любого "внешнего" вмешательства;

создание самими участниками Интернет-отношений определенных норм с последующим приданием им юридической силы;

регулирование на общих основаниях, т.е. правоотношения в Интернете, так же как и любые другие, могут быть урегулированы в обычном порядке.

Уместно заметить, что рассматривать глобальную информационную сеть Интернет и правоотношения, формирующиеся в процессе ее использования, в отрыве от права как универсального социального регулятора недопустимо исходя из интересов как государства, так и общества в целом. Ни одна из отраслей российского законодательства не содержит указания на то, что на отношения, возникающие в сети Интернет, нормы законодательства не распространяются. Именно поэтому следует признать первый подход несостоятельным, что подтверждается практикой. Виртуальность сетевого мира не означает отсутствие его воздействия на реальную жизнь: интернет-коммерция приносит реальные, а не виртуальные прибыли, ущерб от незаконных действий в Интернете тоже совершенно реален, да и участники обмена информацией всегда в конечном счете реальны- это либо физические, либо юридические лица, которые осуществляют ту или иную деятельность в Интернете для достижения своих практических целей.

С этих позиций второй и третий подходы более обоснованны. Вместе с тем нельзя не учитывать сформировавшуюся специфику отношений в Интернете, а потому в чистом виде третий подход не может быть принят за аксиому. Иными словами, виртуальная сфера не является внеправовым пространством: фундаментальные принципы права здесь вполне применимы, хотя некоторые аспекты правореализации в Интернете носят специфический характер. Надо думать, наибольшего успеха в вопросе урегулирования отношений в глобальной информационной сети можно достичь при разумной комбинации второго и третьего подходов.

И.М. Рассолов считает, что с выходом Интернета на всемирный уровень нельзя уже пользоваться в регулировании интернет-отношений только правилами морали, этики, обычаями, обыкновениями и традициями. Постепенно законодатели и субъекты права разных стран вырабатывают в виртуальном пространстве нормативно-правовые правила поведения. Мораль и законопослушание субъектов должны находиться на высоком уровне, ограничивая допуск в Интернет террористов, преступников и психически больных лиц. Поэтому саморегулирование, конечно же, должно дополниться правовым регулированием как на международном, так и на национальном уровне, создавая условия для дальнейшего эффективного развития Сети. Пока же приходится констатировать: фактически ни в одном государстве нет комплексной системы специальных законов, которые регулировали бы правила входа в Интернет и содержание его информационных ресурсов. Между тем подход, при котором нормативное регулирование рационально сочетается с договорным, в случае информационных технологий позволит добиться единства регулирования на нормативном уровне и дифференциации на уровне договорных отношений при использовании информационных технологий в различных сферах предпринимательской деятельности.

Можно согласиться с мнением академика РАН Б.Н. Топорнина, который, выступая с докладом на всероссийской научной конференции "Российское государство и право на рубеже тысячелетий", утверждал, что концепция государственного регулирования электронной экономической деятельности в Российской Федерации должна строиться именно на ценностных характеристиках сильного государства, исходя из конструкции "сильное право - для сильной страны". При этом под сильным государством должно пониматься не государство, основанное на полицейской силе, а на сильной рыночной экономике, сильном гражданском обществе, сильной демократии. Правда, здесь возникает резонный вопрос: почему ученый ограничивается только экономической электронной деятельностью? Разве иная, не экономическая электронная деятельность, скажем деятельность электронных СМИ или бесплатных информационных терминалов, должна строиться на иных принципах?

Оправданно полагать, что сильное право предполагает не тотальный и всеобъемлющий контроль со стороны государства за происходящими в Интернете процессами, за содержанием новостных или информационных сайтов, не цензуру частных публикаций, а лишь наведение определенного порядка, основа которого- подтвержденное авторство того или иного сообщения, любого вида информации. Причем исключительно при желании отправителя объявить о своем авторстве неопределенному кругу лиц, так сказать, заявить свои права на ту или иную информацию.

Такими образом, очевиден вывод: к определению правовых основ регулирования отношений, формирующихся в сети Интернет, необходимо применять дифференцированный двухметодный подход. Поэтому вряд ли можно согласиться с мнением А.А. Тедеева, что "в рамках такого подхода отдельные элементы саморегуляции допустимы преимущественно в сфере информационных (неэкономических отношений)". Безусловно, полная саморегуляция в сфере экономических информационных отношений недопустима, но, надо полагать, излишня и экстраполяция такой позиции на все общественные отношения, складывающиеся в глобальной информационной сети.

Представляется, что в регулировании правоотношений в среде Интернет надлежит обратить внимание прежде всего на следующие направления (проблемы):

необходимость жесткого регулирования экономических отношений в Сети;

сохранение либерального подхода в регулировании для всех иных отношений;

возможность лица, при его желании, достоверно и однозначно идентифицировать себя как источник определенной информации;

возможность неограниченного круга лиц достоверно и однозначно идентифицировать определенное лицо как источник той или иной информации, если таковое лицо идентифицировалось с такой информацией.

При этом качественной особенностью таких, на первый взгляд, сугубо отраслевых проблем является невозможность их разрешения в рамках только какой-то одной отрасли российского права, без применения комплексного подхода. Так, по мнению А.А. Тедеева, в связи с развитием глобальной информационной сети актуальными для авторского права становятся:

- проблема защиты средств индивидуализации (товарный знак, фирменное наименование, знак обслуживания и т.д.) от незаконного использования в сети Интернет;

- неразрешенность вопроса об отнесении или неотнесении к средствам индивидуализации доменного имени в сети Интернет;

- правовые проблемы защиты исключительных прав на программы ЭВМ в Сети и прав автора веб-сайта;

- юридические проблемы, порождаемые неопределенностью правового статуса электронных (цифровых) версий традиционных средств массовой информации (газет, журналов, телеканалов) и электронных СМИ, распространяемых (размещаемых на веб-сайтах) в сети Интернет.

В рамках трудового права актуальными вопросами, порождаемыми развитием деятельности Интернета, стали проблемы, связанные с таким новым правовым феноменом, как дистанционная трудовая деятельность, регулирование трудовых отношений в виртуальном коллективе, внутренний трудовой распорядок электронной (виртуальной) компании.

Для уголовного права острой стала проблема выявления и фиксации факта совершения преступления в сфере электронной экономической деятельности.

Среди проблем гражданского процессуального, уголовного процессуального и арбитражного процессуального права отметим:

определение подсудности споров, возникающих в процессе осуществления электронной экономической деятельности;

отражение на процессуальной деятельности по доказыванию развития электронной экономической деятельности и в целом общественных отношений, формирующихся в процессе использования сети Интернет, в частности, на вопросах использования электронных документов в качестве доказательств в суде.

И это далеко не полный перечень отраслевых правовых проблем в сфере электронной деятельности.

 

Е.В. Михайленко,

начальник отдела по юридическим вопросам,

ценным бумагам и корпоративному управлению

ОАО "Чукоткасвязьинформ"

 


вверх