назад
21 июля 2016 19:29 / Москва

Правовые аспекты обеспечения гарантии местного самоуправления в Федеративной Республике Германии

В немецкой литературе, в той или иной степени затрагивающей вопросы организации и осуществления самоуправления общин и их объединений*, то есть коммунального самоуправления, представлен широкий спектр мнений, характеризующих данное явление с различных позиций. В качестве примера приведем следующие оценки:

- институционная гарантия (гарантия правосубъектности общин и их объединений как коммунальных самоуправленческих корпораций и гарантия коммунального самоуправления как института);

- форма децентрализации государственной власти, продолжение "руки государства", третий уровень верховной власти (наряду с Федерацией и землями);

- результат реализации принципа разделения властей "по вертикали", "четвертая власть";

- форма децентрализации административного управления; организационно обособленный элемент системы публичного управления, а именно - земельного управления;

- общественно-коллективная власть;

- право и действительная способность коммунальных территориальных корпораций регулировать и осуществлять в рамках законов значительную часть публичных задач во благо населения;

- основное право сообщества (союза, объединения) граждан;

- элемент и принцип демократического устройства государства "снизу вверх".

Приведенные характеристики коммунального самоуправления основаны, с одной стороны, на различной интерпретации конституционных и законодательных положений, а с другой - отражают разнообразие теоретических подходов к анализу соотношения государства, государственной власти, государственного управления и коммунального самоуправления. Неослабевающие дискуссии по этому вопросу предопределяются многоплановостью феномена коммунального самоуправления, неоднозначностью и сложностью законодательных формулировок, регулирующих те или иные его аспекты.

Закрепление коммунального самоуправления
в Конституции ФРГ

Понятие "самоуправление общин и общинных объединений" нашло закрепление непосредственно в Основном Законе ФРГ. Провозглашение права на коммунальное самоуправление на уровне федеральной Конституции имеет двоякое значение. С одной стороны, таким образом создаются определенные "рамки" для федерального законодателя, который в своей законотворческой деятельности обязан учитывать конституционные положения; с другой - тем самым обеспечивается единство принципиального подхода субъектов Федерации к закреплению гарантии коммунального самоуправления, исходя из принципа приоритета федерального права над правом земель (ст.31 Основного Закона ФРГ), а также определяются основные обязанности земель в сфере организации коммунального самоуправления, исполнение которых обеспечивает Федерация*.

Федеральная конституция в абз.2 ст.28 определяет коммунальное самоуправление в аспекте обеспечения реализации права, то есть как гарантию. Говорится об обязательности предоставления общинам права регулировать все вопросы местного сообщества в рамках закона и под собственную ответственность. Одновременно провозглашается также право на самоуправление объединений общин, основанное на законе и ограниченное рамками их законной компетенции. Наконец, подчеркивается, что гарантия самоуправления охватывает, в том числе, основы собственной ответственности в финансовой сфере. К ним относятся налоговые источники, связанные с экономическим потенциалом территории и принадлежащие общинам с правом установления конкретных ставок таких налогов.

Чтобы глубже понять суть гарантии коммунального самоуправления, необходимо проанализировать эти положения в системе с другими нормами Основного Закона. Прежде всего, обратить внимание на то, как "вписана" гарантия местного самоуправления в структуру Конституции, как она соотносится с иными ее нормами. Например, провозглашение финансовой самостоятельности общин и их объединений не ограничивается положениями ст.28. Права территориальных корпораций в финансовой сфере содержатся также в разделе 10 "Финансы".

Говорится об оказании финансовой помощи общинам и их объединениям со стороны Федерации (ст.104а абз.4); о возмещении Федерацией расходов, связанных с исполнением задач по ее поручению или с созданием особых учреждений, существование которых влечет за собой непосредственное увеличение затрат или уменьшение доходов общин или их объединений (ст. 104а абз.2, ст.106 абз.8); о формировании налоговой базы территориальных коммунальных корпораций (ст.106 абз.5, 5а, 6); об учете финансового потенциала общин и общинных объединений при проведении федеральной политики финансового выравнивания (ст.107 абз.2).

Первый абзац ст.28 закрепляет принцип однородности (гомогенности) основ конституционного строя Федерации и земель. Устройство земель должно также основываться на принципах республиканского, демократического и социального правового государства. В этой связи провозглашается принцип выборности представительных органов как на земельном уровне, так и на коммунальном (в общинах и районах (уездах) (Kreisen) . Речь идет, в частности, об обязательности народного представительства, сформированного на основе всеобщих, прямых, свободных, равных и тайных выборов. При этом избирательное право в общинах и районах (уездах) имеет свои особенности. Оно предоставляется также лицам, имеющим гражданство какого-либо из государств Европейского Сообщества и обладающим активным и пассивным избирательным правом. Особое внимание законодатель уделяет закреплению возможности замены в общинах выборного органа народного представительства общинным собранием (сходом). Тем самым допускается использование в определенных случаях вместо представительной демократии формы прямого участия жителей в осуществлении самоуправления.

Сама ст.28 помещена в разделе 2 "Федерация и земли", где в первую очередь регулируются отношения между Федерацией и ее субъектами. Содержание его выходит за рамки данного вопроса, поскольку затрагивается иной пласт отношений "Федерация - общины и их объединения". Закономерно напрашивается вывод: определяя конституционно-правовой статус коммунальных самоуправленческих корпораций в этом разделе, законодатель признает их звеном многоуровневого государственного устройства, организационными компонентами федеративного государства, а значит, принципиально рассматривает коммунальное самоуправление в качестве государственного явления.

Данный вывод - весомый (хотя и не решающий) аргумент в продолжающемся до сих пор споре о природе права на самоуправление общин и их объединений в пользу отрицания характеристики этого права как основного (Grundrecht). В соответствии с преобладающим мнением абз.2 ст.28 не предоставляет основного права союзу (объединению) граждан: община, как и объединение общин, демократически легитимированное властное объединение, само по себе не обладающее качеством союза граждан, наделенного основными правами. Об особом положении права на местное самоуправление по сравнению с основными правами свидетельствуют также отдельные конституционные нормы:

- при определении обязанности Федерации по обеспечению соответствия конституционного строя земель нормам Основного Закона законодатель ведет речь отдельно (через союз "и") об основных правах и о содержащихся в абзацах 1 и 2 ст.28 гарантиях (в том числе гарантии коммунального самоуправления);

- конституционная жалоба общин или общинных объединений по поводу нарушения права на самоуправление (Kommunalverfassungsbeschwerde) предусмотрена в Конституции особо (ст.93 абз.1 п.4 "б"), наряду с конституционными жалобами на нарушения государственной властью основных прав (ст.93 абз.1 п.4 "а").

Практика Федерального конституционного суда также подтверждает вывод о том, что община и общинное объединение в принципе не являются субъектами основных прав даже в тех случаях, когда они действуют вне рамок выполнения публично-правовых задач.

Таким образом, содержащееся в Основном Законе право на коммунальное самоуправление характеризуется обычно как институционная гарантия. Речь идет о закреплении института коммунального самоуправления как общего принципа государственного устройства, с одной стороны, и как субъективного права общин и общинных объединений - с другой. В этой связи в литературе выделяются следующие аспекты гарантии коммунального самоуправления:

- формальная гарантия правосубъектности общин и общинных объединений: обеспечение их существования как юридических лиц публичного права (Rechtssubjektsgarantie), но не сохранение однажды обретенного статуса каждой отдельной общины (keine Status-quo-Garantie);

- формальная и материальная гарантия коммунального самоуправления как правового института и принципа организации управления с различным содержанием управленческих функций для общин и общинных объединений (Rechtsinstitutionsgarantie);

- гарантия субъективного права общин и общинных объединений на защиту от вторжений со стороны иных субъектов в гарантию правосубъектности территориальных корпораций, а также в гарантию коммунального самоуправления как правового института (subjektive Rechtstellungsgarantie der Gemeinden und Gemeindeverbaende).

Первые два аспекта представляют объективную сторону гарантии коммунального самоуправления, последний аспект - ее субъективную сторону.

В субъективном значении право на коммунальное самоуправление, не будучи основным, рассматривается конституционным законодателем по аналогии с основными правами (grundrechtsaehnliches Rесht): как имеющее свою сферу защиты (Schutzbereich) субъективное право, субъект которого (община, общинное объединение) может обратиться с жалобой на нарушение своего права в соответствии с законодательством в административный (§ 42 абз.2 Федерального закона "Об административных судах") или конституционный суд. Реализация этого права нашла отражение и в Основном Законе. Поводом для обращения общин и общинных объединений в Федеральный конституционный суд с конституционной жалобой является нарушение каким-либо законом предусмотренного ст.28 права на самоуправление. При этом должны быть соблюдены правила подведомственности: коммунальная конституционная жалоба направляется в Федеральный суд лишь в случае, если она не может быть подана в конституционный суд земли (принцип субсидиарности).

Особенности регулирования коммунального самоуправления
в конституциях земель

В соответствии с заложенным в Основном Законе распределением полномочий между Федерацией и землями вопросы правового регулирования организации и осуществления коммунального самоуправления относятся к ведению земель. Это непосредственно вытекает из общего принципа презумпции законодательной компетенции субъектов Федерации, закрепленного в абз.1 ст.70: осуществление законодательного регулирования является сферой ведения земель, если Основной Закон не возлагает этого права на Федерацию (Бунд). Кроме того, данный вывод подкрепляется положениями ст.28 Конституции, в которой организация власти в общинах и районах (уездах) рассматривается в связи с установлением общих принципов организации власти в землях. В соответствии со ст.83 Конституции исполнительная компетенция (в том числе исполнение федеральных законов) - сфера ведения земель (если иное не предусматривается или не допускается Основным Законом). В этой связи именно на земельном уровне существует особая отрасль законодательства - коммунальное право, которое развивается обычно по следующим основным направлениям: коммунальное конституционное право; коммунальное избирательное право; коммунальное служебное право; коммунальное финансовое право; коммунальное хозяйственное право; право межкоммунального сотрудничества. Таким образом, земельное законодательство направлено на регулирование самых разнообразных аспектов организации и деятельности территориальных корпораций. Закрепление же гарантии, общих принципов коммунального самоуправления осуществляется непосредственно в конституциях земель.

Соотнося положения федеральной и земельных конституций о коммунальном самоуправлении, необходимо учитывать следующие принципиальные подходы:

- земельные нормы не должны вступать в противоречие с федеральными (ст.31 Конституции ФРГ);

- Основной Закон ФРГ устанавливает лишь "минимальные стандарты" гарантии коммунального самоуправления, введение же дополнительных гарантий отдается на усмотрение земельному законодателю.

Вслед за федеральной Конституцией практически все земельные конституции закрепляют гарантию коммунального самоуправления в разделах и главах о государственном устройстве и публичном (государственном) управлении. В некотором смысле исключением является трактовка коммунального самоуправления в Баварской Конституции: с одной стороны, положения об общинах и их объединениях содержатся в ч.1 "Устройство и задачи государства" раздела 1 "Основы Баварского государства" (ст.10, 11), с другой - право на коммунальное самоуправление общин рассматривается как основное право, на которое распространяются принципы защиты, закрепленные в ст.98, о чем свидетельствует выработанная в практике судопроизводства позиция Конституционного суда Баварии. Как было отмечено в его решении от 7 мая 1993 года, община, будучи юридическим лицом публичного права, также может поднимать вопрос о конституционной жалобе по поводу нарушения ее основного права собственности, гарантированного ст.103 абз.1 Конституции. В этой связи Конституционный суд Баварии допускает обращение общины с так называемой популярной жалобой (Popularklage). При этом исключается возможность подачи конституционной жалобы в Федеральный конституционный суд, исходя из закрепленного на федеральном уровне принципа субсидиарности в распределении подведомственности конституционных споров. Указанные положения не распространяются на общинные объединения, которые не являются первичными территориальными корпорациями и в этом смысле субъектами основных прав. Соответственно, общинные объединения не могут обращаться в Конституционный суд Баварии с "популярной жалобой". Давая анализ указанным особенностям трактовки права на коммунальное самоуправление в Баварии, ученые-государствоведы рассматривают баварские отступления как сознательные. Согласно замечанию авторов "Комментария к баварским коммунальным законам" Конституционный суд Баварии преднамеренно пошел дальше Федерального конституционного суда в своей интерпретации сферы защиты права на коммунальное самоуправление, поскольку эта сфера в понимании земельного законодателя может быть шире, чем в представлении федерального законодателя.

Таким образом, основываясь в принципе на федеральных конституционных нормах, земельные конституции конкретизируют и расширяют федеральные гарантии коммунального самоуправления по следующим направлениям:

1. Предметы ведения общин формулируются зачастую шире, нежели в федеральной Конституции. Если Основной Закон относит к компетенции общин "все дела местного сообщества", то в отдельных земельных конституциях говорится об общинах как о носителях всех публичных задач на своей территории, если законом прямо не установлено иное. Данное расхождение в формулировках федеральной и земельных конституций не следует рассматривать как противоречие: земельные нормы необходимо толковать только в сочетании с положениями ст.28 абз.2 Основного Закона.

2. Как и в федеральной Конституции, предметы ведения общин определяются обычно по "остаточному принципу" или по принципу "общей оговорки" (Generalklausel). Несколько иной подход демонстрирует Баварская Конституция, в ст.83 абз.1 которой приводится весьма широкий перечень, что относится "к собственным предметам ведения общин". В частности, управление имуществом и предприятиями общины; местный транспорт, включая строительство дорог и транспортных путей; снабжение населения водой, светом, газом и электричеством; учреждения общественного питания; местное планирование; жилищное строительство и надзор за техническим состоянием жилья; забота о местной культуре и т. д. В то же время данный перечень предметов собственного ведения общин можно охарактеризовать лишь как примерный и не исчерпывающий.

3. Проводится разграничение между собственными предметами ведения субъектов самоуправления и государственными задачами по поручению. Причем это разграничение имеет место не только в рамках дуалистического подхода (собственные - государственные) к задачам, осуществляемым территориальными корпорациями, но и монистического. Особенность последнего - единообразная характеристика всех задач, находящихся в компетенции общин. В этом случае передаваемые государственные вопросы чаще всего обозначаются как обязательные задачи общин, на которые распространяется право государства давать указания (Pflichtaufgaben nach Weisung). Монистический подход характеристики коммунальных задач нельзя считать до конца оформившимся, он до сих пор продолжает сохранять элементы дуалистического подхода.

4. Что касается классификации предметов собственного ведения территориальных корпораций на добровольные и обязательные, то, как правило, она не решается на конституционном уровне, хотя и имеются исключения. Так, в ст.87 абз.3 Конституции земли Саксония-Анхальт от 16 июля 1992 года говорится не только о переданных государственных задачах, но и об установленных законом "обязательных задачах, осуществляемых коммунами (общинами и районами (уездами) под собственную ответственность" (Pflichtaufgaben zur Erfuellung in eigener Verantwortung).

5. Конкретизируются условия передачи государственных полномочий общинам и их объединениям. Речь идет обычно о передаче названных полномочий законом, лишь в конституциях земель Гессен и Рейнланд-Пфальц упоминается также постановление. В качестве условия передачи, как правило, специально закрепляется требование одновременного решения вопроса о возмещении расходов общинам и их объединениям.

6. Включаются положения о правовом надзоре за деятельностью общин и их объединений; проводятся различия между общим правовым и специальным предметным (целевым) надзором за осуществлением переданных полномочий.

7. Уточняется и расширяется (в некоторых случаях) понятие "объединения общин" как субъекта (и носителя) права на самоуправление. Речь идет не только о районах (уездах), но и об округах (ст.9 и ст.10 абз.1 Конституции Свободного государства Бавария), ландшафтных объединениях (ст.75 Конституции земли Мекленбург - Передняя Померания от 23 мая 1993 года) , целевых союзах (ст.71 абз.1 Конституции земли Баден-Вюртемберг), других публично-правовых корпорациях.

8. Закрепляется право общин и их объединений высказывать мнение при принятии на земельном уровне решений, затрагивающих их интересы, а также особо - при решении вопросов об изменении их границ. В некоторых земельных конституциях устанавливается общее право территориальных корпораций на участие в принятии затрагивающих их интересы земельных решений. Это положение, однако, вряд ли можно считать типичной нормой: чаще всего о заслушивании мнения общин (населения общин, территорий, интересы которых затрагиваются) говорится в связи с проведением территориальных преобразований.

9. Устанавливается общий порядок изменения границ общин и их объединений. Помимо оснований территориальных преобразований (общее благо, общественный интерес) обычно закрепляются важнейшие требования к процедуре, которые отличаются в зависимости от того, происходит ли изменение границ по взаимному соглашению общин (при этом достаточно соглашения, подкрепленного разрешением государственного органа правового надзора) или без такового (в данном случае изменение производится либо только законом (упразднение общины), либо также на основе закона), а также в зависимости от территории, о которой идет речь - община это или общинное объединение.

10. Закрепляется принцип непосредственного участия граждан в осуществлении самоуправления. Так, в Конституции земли Мекленбург - Передняя Померания наряду с выборами упоминаются "иные формы непосредственного участия граждан в самоуправлении", устанавливаемые законом (ст.72 абз.2).

11. Конкретизируется принцип выборности органов коммунального самоуправления. В некоторых земельных конституциях прямо называются органы и должностные лица, избираемые непосредственно населением ; в других - конкретизируется порядок выборов представительного органа , а также закрепляются особые права отдельных территорий, входящих в общину (Teilorten), на избрание своего представителя в общинный совет.

12. Развиваются финансовые гарантии коммунального самоуправления. Помимо установления обязательности возмещения расходов при передаче государственных задач, в земельных конституциях особо регулируются права общин и общинных объединений по введению собственных налогов и других сборов и определению их ставок, по соразмерному участию в распределении земельных налогов, а также обязанности земель по проведению политики финансового выравнивания.

13. Закрепляются бюджетные права общин и общинных объединений (по составлению и исполнению бюджета).

14. Устанавливаются общие гарантии судебной защиты права на самоуправление и гарантии защиты в рамках конституционного судопроизводства на земельном уровне. В большинстве земельных конституций закрепляется право общин и общинных объединений обращаться в конституционный суд земли с коммунальной конституционной жалобой, если названные субъекты полагают, что были нарушены признанные в конституциях гарантии права на самоуправление.

Исключение составляет Бавария, в которой общины могут обращаться в земельный конституционный суд за защитой своего права на самоуправление с общей "популярной жалобой", а не специальной коммунальной. В Конституции Баварии содержится также особое предписание о подведомственности управленческих споров между общинами и государством административным судам (ст.83 абз.5).

Содержание гарантии института
коммунального самоуправления

В целях раскрытия институционной гарантии коммунального самоуправления необходимо обратить внимание на те признаки, которые характеризуют право на самоуправление общин, с одной стороны, и общинных объединений - с другой.

В качестве важнейших признаков права на самоуправление общин конституционный законодатель выделяет следующие:

- сфера реализации права на самоуправление, сфера деятельности - "все дела местного сообщества";

- характер деятельности - регулирование (в земельных конституциях - управление, упорядочение);

- способ деятельности - "под собственную ответственность";

- границы деятельности - "в рамках закона".

Признаками права на самоуправление общинных объединений являются:

- вторичность, производность права на коммунальное самоуправление общинных объединений ("также" имеют право:);

- сфера деятельности - установленная законом для них компетенция (gesetzliche Aufgabenbereich);

- пределы деятельности очерчены законами (nach Massgabe der Gesetze).

В соответствии с утвердившейся судебной практикой вопросы разграничения полномочий между общинами и районами (уездами) должны решаться исходя из позиции приоритета общин и общественных интересов. Недостаточный экономический или управленческий потенциал общины также не является основанием для изъятия из ее компетенции местной задачи.

Для более четкого понимания особенностей конституционной интерпретации института коммунального самоуправления подробнее рассмотрим отдельные аспекты права на самоуправление общин.

Сфера деятельности

Понятие "все дела местного сообщества" является одним из так называемых неопределенных правовых понятий (unbestimmte Rechtsbegriffe). Данный вопрос неоднократно был предметом толкования в Федеральном конституционном и Федеральном административном судах. Ныне можно считать утвердившимися следующие выделенные судами признаки "дел местного сообщества":

- вопросы, которые "коренятся" в местном сообществе;

- вопросы, которые затрагивают специфические интересы территории и ее населения;

- являются результатом исторического развития (исторические корни учитываются в "известных пределах").

Способ деятельности

"Под собственную ответственность" означает, что общины самостоятельно определяют, как, когда и каким образом они будут решать "все вопросы местного сообщества". Если это добровольные задачи, то к правам общины прибавляется также право решать, берет ли община в принципе на себя данную ответственность.

Собственная ответственность находит также отражение в верховных правах общины, которые составляют сущностное содержание гарантии (Wesensgehalt) коммунального самоуправления:

- территориальное верховенство (Gebietshoheit);

- организационное верховенство (Organisationshoheit), включая право на объединение (Kooperationshoheit);

- уставная и правотворческая автономия: верховенство в сфере принятия уставов и положений (Satzungshoheit);

- верховенство в сфере управления персоналом (Personalhoheit);

- финансовое верховенство (Finanzhoheit);

- верховенство в сфере планирования (Planungshoheit).

Употребление законодателем термина "под собственную ответственность", очевидно, преследует также цель еще раз подчеркнуть демократический характер общинной самоорганизации и коммунального самоуправления в целом.

Направление деятельности

Право регулирования всех дел местного сообщества трактуется в немецкой литературе обычно шире, чем функция управления. Тем самым подчеркивается, что деятельность общин не ограничивается обычными инструментами государственной исполнительной власти, а заключается также в праве издавать общие абстрактные нормы в виде уставов и положений (Satzungen).

Границы деятельности
и государственного вмешательства

Самостоятельность общин, в том числе в решении всех вопросов местного сообщества, ограничивается "рамками законов". Таким образом, и местные дела в определенной мере могут подвергаться законодательному регулированию. Любое вмешательство государства требует соответствующего закона. Либо законом осуществляется непосредственное регулирование в сфере коммунального самоуправления, либо закон создает основу для последующего административного регулирования (для издания постановления или индивидуального административного акта).

Наиболее важное теоретическое и практическое значение имеет вопрос о границах законодательного вторжения. В ходе судебной практики по защите права на коммунальное самоуправление была выработана позиция об абсолютных и относительных границах нормативного вторжения со стороны государства. Абсолютную границу, переход которой в принципе не допускается, составляет сущностное содержание (Wesensgehalt) или ядро (Kernbereich) коммунального самоуправления. Защита распространяется и на иные права коммунального самоуправления, выходящие за пределы его ядра.

Понятие сущности (ядра) института коммунального самоуправления было спорным еще в период действия ст.127 Конституции Веймарской Республики. Остается спорным и сегодня в рамках интерпретации ст.28 Основного Закона. Единство присутствует лишь в признании факта: при определении сущности (ядра) самоуправления необходимо в известной степени учитывать историю развития этого института и различные формы его проявления (Erscheinungsformen). В этой связи К. Штерн определил ядро коммунального самоуправления как "такие жизненно необходимые элементы, изъятие которых невозможно без изменения типа и структуры института".

Последующая практика интерпретации и применения абз.2 ст.28 Основного Закона показала, что такими элементами ядра коммунального самоуправления являются верховные правомочия: территориальное верховенство (общины имеют свое население и территорию, изменение границ территориальных коммунальных корпораций возможно лишь в случаях и порядке, предусмотренных законом, и с обязательным предварительным выяснением их мнения); организационное верховенство, включая право на объединение (общины и их объединения решают все вопросы их внутренней организации по своему усмотрению); верховенство в сфере управления персоналом (самостоятельно решают вопросы подбора кадров муниципальных служащих, их назначения, расстановки, организации прохождения службы, увольнения); уставная и правотворческая автономия (творят "местное право" в рамках законов, для этого общины не нуждаются в возложении на них законом специального полномочия по изданию акта, как это предусмотрено Основным Законом (ст.80 абз.1) в отношении постановлений федерального или земельного правительств, федеральных министров); финансовое верховенство (имеют право принимать и исполнять местный бюджет под собственную ответственность, устанавливать собственные налоги и сборы); верховенство в сфере планирования (определяют под собственную ответственность градостроительное развитие; принимают строительные планы и планы использования территории (Flaechennutzungsplaene); участвуют в пространственном планировании вышестоящего уровня).

Однако перечисленные верховные права общин не следует трактовать как абсолютные: все они реализуются в рамках законов и имеют свои пределы. Именно эти пределы и образуют границу сущностного ядра коммунального самоуправления. За эту границу не допускается вторжение государства. Иные элементы, не определяющие тип и структуру коммунального самоуправления, образуют "приграничную зону" (Randbereich), в которую допустимы вторжения государства.

Нарушают ли подобные вторжения право на самоуправление, решает суд, исходя из "принципа соразмерности" (Verhaeltnismaessugkeitsprinzip).

Предпринятый анализ правовых аспектов обеспечения права на коммунальное самоуправление в федеративном государстве представляется весьма полезным и актуальным для российской теории и практики местного самоуправления.

Будучи федеративными государствами, стремящимися организовать власть в целом и местное самоуправление в частности на демократических принципах, Россия и Германия сталкиваются с необходимостью решать немало сходных проблем (о границах государственной природы местного самоуправления, о роли субъектов Федерации и определении статуса муниципальных образований, о пределах многообразия организационных типов муниципальных систем, о гарантиях и механизмах судебной защиты права на самоуправление и многие другие). Конечно, трудно ожидать, что предлагаемые в России и Германии решения будут одинаковыми. Однако варианты этих решений представляют для обеих сторон несомненный интерес.

Е.В. Гриценко,
доцент Иркутской государственной академии экономики и права,
заведующая отделом по законодательству о государственном строительстве
и местном самоуправлении Государственного института
регионального законодательства Администрации Иркутской области,
кандидат юридических наук


вверх